Райский уголок полностью

– Что я должна сделать?

– Сделать так, чтобы он получил билеты. Прояви воодушевление, не знаю, вызовись сопровождать его, если можешь. И самое главное, дай мне знать, если он заглотит наживку.

Майк Ю так страстно рассуждал, что я должна продолжить образование, и мне подумалось, что мистер Симмонс и сам запросто сумеет разобраться с мисс Питт – он ей отец, в конце концов, или отчим. А теперь, когда мы с ним вместе занимались реорганизацией сада, мисс Питт вряд ли удастся выманивать его регулярно. Ему нравилось в «Райском уголке», а о ее тайных планах все догадывались.

А мне и правда нужен был уровень «О», в противном случае я жалела бы и, возможно, даже была бы несчастна до конца своих дней, а у меня впереди оставалось слишком много от жизни, чтобы сожалеть и быть несчастной (боже упаси).

– И я вернусь в группу уровня «О»? – уточнила я.

– Да! – с жаром подтвердила мисс Питт.

– Ладно, – согласилась я. – Прямо сейчас и займусь.

Мисс Питт сказала, что она рада, что мы пришли к взаимовыгодному соглашению, и что я могу прямо сейчас начинать читать материалы к уровню «О». Начни со «Скотного двора» Джорджа Оруэлла.

– «Скотный двор», – повторила я.

– Да, Джордж Оруэлл.

– Я знаю, кто написал «Скотный двор».

Звонок прервался.

– Все в порядке? – спросила леди Бриггс.

– Да, меня вернули на уровень «О» в школе.

– В школе? – изумилась леди Бриггс.

– Мне пятнадцать, помните?

– А, так это ты? Я вас всех путаю.

– У вас нет случайно «Скотного двора» Джорджа Оруэлла? – спросила я на всякий случай – у нее в углу комнаты громоздились стопки книг, – и, к моему восторгу, она сказала, что где-то есть, она найдет и может одолжить ее мне, если я пообещаю не загибать уголки страниц.

На следующий день она вручила мне книгу. Нашлась внизу в библиотеке, сказала она, вперемешку с другими романами двадцатого века, и кто-то принес ей наверх. Я рассмеялась и пообещала не загибать страницы. Леди Бриггс замечательно рассказывала о своих книгах. Про «Миссис Дэллоуэй» и «Улисса», «Бремя страстей человеческих» и ее любимую пьесу «Время и семья Конвей». Она предложила мне в любое время заходить в библиотеку и рыться в книгах и брать их, если нужно. Интересно, где сейчас все эти книги. Те, что в углу, все были издательства «Алверскрофт», с крупным шрифтом, и среди них ни одной классической, за исключением «О всех созданиях, больших и малых».

Вскоре после этого мистер Симмонс застал меня за чтением «Скотного двора», крайне заинтересовался моим новым аллегорическим учебным материалом и начал цитировать оттуда, а я почувствовала себя виноватой вдвойне. Я постоянно напоминала себе: «Мистер Симмонс – закаленный человек, он дитя современного мира. Он участвовал в мировой войне на стороне победителей и работал на Би-би-си».

Моя сестра блестяще училась в школе, и мне не раз приходилось слушать рассказы учителей о том, какая она была прекрасная ученица, – в том смысле, что сравнение не в мою пользу. После неудачной попытки наложить запрет на курение в нашей общей спальне и последующего переселения сестры в гостиную мы не слишком ладили и изрядно раздражали друг друга. Но в то лето, перед ее отъездом в университет, когда она изучала мыслителей нашей планеты от начала цивилизации до современности, а также постигала, что означает быть человеком, в сестре произошло нечто такое, что вновь сблизило нас. Не знаю, что именно, но началось это, когда она съездила отдохнуть на природе в Скарборо со своим парнем Эриком Картером и его семьей.

Спустя несколько дней после ее отъезда мы получили открытку, где было написано:

Отлично провожу время. Вчера развлекались на аттракционе «Бык Родео» – выиграла пять фунтов, потому что была единственной женщиной-участницей. Кемпинг – это микрокосм. Сегодня утром мы ходили через восхитительный лес к остаткам ледникового озера – все, кроме мамы Эрика, которая все утро готовила торжественный воскресный обед на переносной горелке – и даже трайфл.

Вполне в ее стиле, философски.

Когда сестра вернулась, я еще спала. Папа Эрика Картера привез ее среди ночи, когда дороги свободны, потому что у него был прицеп с кемпинговым снаряжением и он не хотел ехать по скоростным шоссе. Сестра вошла в нашу спальню, рухнула на свою старую кровать и зарылась в одеяло.

Это было странно – не только потому, что она съехала из комнаты из-за угрозы здоровью, вызванной моим курением, но и потому что сейчас по всем статьям было время вставать, а не ложиться.

– О, так ты вернулась? – начала я разговор, но сестра молчала.

Спрятала лицо и плакала. Я спросила, что случилось, и даже потянула из-под нее одеяло.

– Как съездила? – опять спросила я, но она не ответила, и я догадалась, что, наверное, что-то случилось.