Она обняла Валера и, улыбнувшись ему на прощание, торопливо зашагала назад. Он задумчиво провожал ее глазами. Эта женщина излучала сияние; возможно, она была не так красива, как Сесиль, но в ней угадывалось что-то необыкновенно притягательное. И пока Лоренцо будет ежедневно работать вместе с ней, он не сможет устоять перед ее обаянием. Кроме того, они говорили на одном языке, разделяли общую страсть к природе, к диким животным, и это еще теснее сближало их. Но Жюли собиралась выйти за другого, и для Лоренцо такая ситуация была безвыходной.
– Разве что… – прошептал Валер.
И он постоял еще пару минут рядом со своей «Ауди», погруженный в размышления.
В обязанности Сесиль входило составление пресс-релизов, касавшихся открытия парка после зимнего периода. Она располагала обширным списком респондентов и лично связалась со всеми массмедиа – как местными, так и более крупного масштаба. Главной приманкой нового сезона стала возможность провести «незабываемый уик-энд рядом с дикими животными». Лоренцо счел эту формулировку слишком напыщенной, но все же разрешил Сесиль действовать по собственному усмотрению. Сам он сейчас занимался другим: требовалось внести поправки в тексты информационных плакатов, предназначенных для посетителей и развешанных рядом со всеми загонами. Он хотел сделать их более ясными и поучительными. На собрании, куда Лоренцо созвал всех ветеринаров, он попросил высказаться каждого из них, чтобы доходчиво и кратко сформулировать суть своих посланий. Затем отдал тексты одному из оформителей зоопарка, поручив сделать их как можно ярче и интереснее. Лоренцо хотел, чтобы плакаты висели в каждой аллее, указывали маршрут и развлекали посетителей. Все, кто посетил парк, должны были узнать много нового, а главное, понять, насколько хрупко всё живое и насколько бережно необходимо относиться к природе. Его стремление к совершенству иногда раздражало Сесиль, но она побаивалась говорить ему об этом. Ей, конечно, хотелось, чтобы он уделял больше времени ей, а не тратил его на решение своих бесконечных проблем. И все-таки она с каждым днем любила его все сильнее, хотя и чувствовала, что угодила в западню, ибо Лоренцо не отвечал ей взаимностью. Да, он желал ее, всегда был ласков с ней, иногда даже преподносил цветы или духи, но не вкладывал душу в их отношения. А когда она пыталась теснее сблизиться с ним, тут же уклонялся под тем или иным предлогом. Он проводил с ней одну-две ночи в неделю, не больше. И, уж конечно, очень редко находил время повести ее в ресторан. Если она оставалась у него на ночь, он наутро готовил ей завтрак, но всем своим видом показывал, что ему некогда, что он спешит. И хотя говорил с ней мягко, все же вовсе не так, как должен говорить влюбленный, а иногда не слушал ее, явно думая о чем-то другом. Сесиль была достаточно опытна, хорошо знала жизнь и мужчин, чтобы обманываться на сей счет. Она испробовала все, чтобы заставить Лоренцо относиться к ней иначе, но слишком хорошо понимала, что он не тот человек, которым можно манипулировать. Вызвать его ревность было невозможно, разыграть равнодушие – и того меньше. Она старалась быть ему полезной, незаменимой, но стоило ей проявить излишнюю инициативу, как он ставил ее на место.
Кроме того, Сесиль очень тревожило присутствие Жюли. Их союз с Марком явно шел к разрыву, и окружающие приписывали это злосчастному выкидышу; одна лишь Сесиль смутно угадывала в этом другие причины. Явную близость Лоренцо и Жюли трудно было объяснить только совместной работой. Во всех взглядах, которыми они обменивались, во всех ласковых жестах таилось нечто большее, чем простая дружба. Неужели их былая любовь еще не умерла и они хотели ее вернуть? Сесиль прекрасно понимала, что открыто бороться с Жюли, критиковать ее бесполезно, – Лоренцо этого не допустит. Так каким же образом удалить соперницу из парка, если та уже не говорит об отъезде и, судя по всему, даже не собирается выходить замуж за Марка?!
