Донецкая степь взорвалась огненными залпами. Стреляли все – танки ДНР, бронетранспортеры, БМП, залегшая на позициях пехота лупила из пулеметов, автоматов и гранатометов. Отрывисто рявкали автоматические пушки, грохотали танковые орудия, яростно заливались пулеметы, жалуясь на перегретые стволы, трещали автоматы – на этот раз защитники республики патронов не экономили.
– Игорь, посмотри, к нам идут БМП и четыре грузовика. Они – кто?
Максим следил за окрестностями через электронно-оптическую систему. Уже порядком стемнело, но тепловизор очень четко отображал контрастную черно-белую картинку.
– Непохоже, чтобы это были наши… Сейчас запрошу. – Командир зенитного комплекса «Панцирь-С1» щелкнул тумблерами радиостанции, связываясь с вышестоящим штабом. – Боевая тревога! Наших здесь нет. Наземные цели – уничтожить!
– Передать группе прикрытия? – Макс развернул огневой модуль «Панциря» и приготовился открыть огонь из 30‑миллиметровых скорострельных пушек.
– Отставить. Ночное зрение только у нас… Готов?
– На прицеле. – Темные силуэты боевой техники перечеркнул тонкий светящийся крест со стробами захвата.
– Работай.
– Огонь!
Спаренные автоматические пушки коротко потрещали очередями трассирующих снарядов. Стреляные гильзы привычно загрохотали по корпусу.
На экране прицела ярко-белые «светлячки» точно легли по головной БМП. Боевая машина пехоты скрылась в ярко-белой вспышке. Максим по классике сразу же перенес огонь на замыкающую машину. А потом методично расстрелял и остальные.
– Я Проходчик, по кому работаете, прием? – запросил по рации экипаж «Урала» ДНР со спаренной пушкой в кузове.
– Колонна противника, уже уничтожили. Видимо, «бандерлоги» попытались вырваться из «Иловайского котла»… Не получилось. Прием?
– Вас понял.
– Бригадир, на связи. Выдвинуться на «зачистку», прием? – В голосе командира пехотного прикрытия на БТРе сквозил азарт, слышимый даже через помехи.
– Отставить, я – Сыч, – скомандовал лейтенант Сычев. – Нечего рисковать, утром посмотрим.
В черной от гари донецкой степи замерли обгорелые остовы разбитой украинской бронетехники. Черное воронье слетелось на обильную пирушку… Пройдет время, и седой ковыль скроет выбеленные яростным солнцем Дикого поля кости…
По официальным данным, в «Иловайском котле» украинские каратели-националисты потеряли 366 убитыми, 128 попали в плен к защитникам ДНР, еще 158 считаются пропавшими без вести. Но по ранее обнародованным в Верховной Раде данным, только убитыми украинская сторона потеряла более 1000 человек.
Точные сведения о потерях неизвестны – украинские власти засекретили все документы, имеющие отношение к этой бездарной операции. Только вороны в донецкой степи знают наверняка, но у них не спросишь…
В составе Отдельного зенитного дивизиона «Филин» зачисленным после военной кафедры студентом – «вольноопределяющимся», как шутил сам о себе Максим Полевой, – оказался не только он. Служили офицерами и еще бывшие выпускники гражданских институтов.
Одним из них был Сергей Историк, тоже лейтенант, как и Максим, наводчик-оператор «Панциря-С1». Сергей, выпускник истфака Воронежского университета, отличался интеллигентностью и любил проводить различные исторические аналогии.
В отношении украинских потерь в «Иловайском котле» он заметил по-латыни: «Optime olere occisum hostem!»
– Поясни нам, малограмотным, сирым да убогим, что ты сейчас сказал? – в шутку попросил Макс.
– Жил в I веке уже нашей эры[6] такой римский император Авл Вителлий… Римский историк Светоний в книге «Жизнь двенадцати цезарей» писал, что после своей победы над Марком Сальвием Отоном этот император прибыл на поле недавнего боя. Тела погибших к тому времени уже начали издавать сильный трупный запах, и спутники римского императора стали брезгливо закрывать носы. Тогда Авл Вителлий произнес свою знаменитую фразу, которая вошла в века: «Optime olere occisum hostem!» Что в переводе означает: «Труп врага хорошо пахнет!»
Впервые с того момента, как Отдельный зенитный дивизион начал воевать в Донбассе, Максим Полевой отправился в настоящее увольнение. Ворота части с КПП – контрольно-пропускным пунктом – остались позади. А впереди расстилалась разбитая асфальтовая дорога, проложенная еще во времена знаменитого доброго генсека СССР Леонида Брежнева. Она вела от теперь уже бывшего завода по ремонту горно-шахтного оборудования к небольшому шахтерскому городку. Не Донецк, конечно, но для порядком «одичавшего» за время жарких летних боев молодого офицера и этот городок считался воплощением цивилизации.
Мимо прогрохотал по дороге армейский «Урал», лейтенанта Полевого обдало выхлопом дизеля.
– Эй, Макс, подбросить до города? – свесился в открытое окно кабины знакомый старлей из третьей батареи.
– Нет, спасибо. Пройдусь, тут недалеко.
– Ну, как знаешь!
