На вопросительный взгляд лейтенанта Сычева пояснил:
– Одна бандеровская бээмпешка повадилась утром и вечером, как по расписанию, обстреливать крайние дома. Ведь он же ж, гад, выезжает и просто лупит из 30‑миллиметровой пушки по окнам домов! А мы эту сволочь никак прищучить не можем – он ленту въе…т и уходит. На БМП-2 скорострельность пушки – 600–800 выстрелов в минуту, и БК – 250 выстрелов. Так-то…
Подполковник с хрустом переломил карандаш пополам.
– Ладно, мы организуем вам здесь «сафари»!..
Боевая машина комплекса «Панцирь-С1» напоминала какой-то несуразный куст из мешанины веток и листьев, закрепленных на лохматой маскировочной сети. Выглядело все настолько отвратительно и бесформенно, что лейтенант Сычев остался доволен проделанной работой.
Они сейчас находились в поселке Зайцево, который напрочь был разбит украинской артиллерией и постоянными боестолкновениями. Поселок и являлся той самой «серой зоной», линия разграничения по Минским соглашениям делила Зайцево пополам. «Серая зона»… Максим Полевой разумом понимал, но сердце протестовало против такого разделения. Как может быть «серая зона» для людей, которые родились и выросли здесь? Некоторые из них до сих пор живут здесь, прячась от бомбежек украинских войск в подвалах своих разрушенных домов…
Мачта фазированного локатора была опущена, расчет «Панцыря» вел обзор только через электронно-оптический прицел.
– Небо пасмурное, метеовидимость ни к черту!.. – раздраженно выругался Игорь Сычев.
Макс поменял кратность увеличения прицела и повел объективом ОЛС. Внезапно в поле зрения возникло нечто крылатое, оно сразу оконтурилось светящимися скобками захвата.
– Есть цель! Одиночная, малоразмерная. Высота 200 метров, удаление шесть километров. Идет над «серой зоной», – доложил лейтенант Полевой.
– Ага, попался! – возликовал лейтенант Сычев. – Работаем!
Огневой модуль «Панциря-С1» развернулся, спаренные стволы скорострельных пушек поднялись к небу. Раздался оглушительный треск полусекундной очереди, привычно забарабанили по кабине боевого управления стреляные гильзы.
На экране электронно-оптического прицела рассыпались яркие росчерки трассирующих снарядов. Украинский беспилотник будто бы смахнули, как надоедливую муху тряпкой.
– Цель поражена. Расход – 50 снарядов, – кивнул Макс.
– Сваливаем! Сашка, ходу! Меняем позицию, – приказал по рации лейтенант Сычев.
КамАЗ, ревя дизелем, выбрался из капонира, водитель переключил скорость, и 30‑тонный грузовик пошел шустрее, разбрызгивая грязь по грунтовке. По пути к ним присоединились и машины прикрытия, которые занимали позиции в отдалении, чтобы не демаскировать «Панцирь-С1».
Остановились километрах в трех от места прошлой засады. Макс развернул объектив оптико-локационной станции, на экране ОЛС молодые офицеры увидели, как лесополосу, где они останавливались, накрыло фонтанами взрывов.
– Смотри, видимо, 120‑ми обкладывают, – прокомментировал Максим.
– Я – Сыч, прием. В квадрате 43–16 сбил беспилотник. Обстрелян 120‑ми, приблизительный азимут – 290 градусов, – вышел на связь командир зенитного расчета.
– Понял тебя, Сыч, координаты принял. Принимаем меры, прием.
– Вас понял, конец связи.
«Приняли меры», и весьма крутые! Игорь с Максом увидели, как взмыли над лесополосой огненные кометы «Града». Через несколько секунд в стороне, откуда прилетели 120‑миллиметровые мины бандеровцев, взметнулись дымно-огненные фонтаны взрывов.
– Ну, ни хрена себе отработали! – восхитился водитель «Панциря-С1» Сашка Лысый.
– Да, как говорится, от души!.. – согласился Макс.
В штабе русских зенитчиков ждало неприятное известие.
– Бандеровцы «размотали» наш «Урал» с зенитной установкой, двое раненых, а водитель убит. Работали два их беспилотника: по одному наши влупили из «зушки» и сбили. А вот второй оказался беспилотником-камикадзе – он спикировал прямо на грузовик с зениткой… – отрывисто рубил фразы усталый подполковник. – Взрывчатки, как оказалось, там немного, как в паре «лимонок» максимум. Но этого хватило, чтобы разворотить бронированный «Урал».
По словам подполковника, двое зенитчиков из расчета установки, видя пикирующий на них БПЛА, успели спрыгнуть из кузова «Урала». Это их и спасло, хоть сильно и посекло осколками. А вот водитель в кабине погиб на месте: раскаленный кусочек металла пробил грудь навылет…
– Ясно, будем знать. Это тот опыт, который оплачивается кровью, – отметил лейтенант Сычев.
– Надо будет сообщить экипажам нашего БТРа и «Урала», – сразу же сообразил Макс. – И прикинуть возможную тактику противодействия. Например, чтобы основную зенитку страховал еще один расчет или хотя бы тяжелый зенитный пулемет.
– Тоже верно! И мы это тоже учтем, – кивнул подполковник.
– Кстати, видели, как из «Градов» накрыли позиции 120‑миллиметровых украинских минометов. Красиво! – оценил Максим.
– А, это наша Корса отработала!
– Корса? – не понял лейтенант Сычев.
