– Точно! А с виду и не скажешь: интеллигент в очечках, со всеми общается, как препод на лекции, – поддержал друга Игорь.
Все уже знали, что подполковник Филимонов оформил на Историка и на всех троих ребят расчета наградные документы.
Вместе с тем состоялся детальный разбор происшествия.
Зенитный ракетно-пушечный комплекс занял позицию на окраине Енакиева. Оттуда рукой подать до Углегорска, который и стал своеобразным ключом ко всей системе обороны Дебальцева. «Панцирь-С1» не выдавал себя излучением, экипаж вел наблюдение через электронно-оптический прицел, а РЛС включалась всего лишь на две-три минуты для быстрого кругового обзора. Но, видимо, их все же засекли. Пару подлетевших незаметно украинских беспилотника расчет «Панциря» успел уничтожить буквально в последний момент из скорострельных пушек.
Но вот третий дрон-камикадзе ударил по огневому модулю. Заряд был небольшим – может, чуть солиднее ручной гранаты «лимонки». Но направленный взрыв буквально разворотил установку, досталось и кабине КамАЗа.
Бронированный «Урал» с зениткой в кузове открыл заградительный огонь, но поймать в прицел малоразмерный беспилотник-камикадзе оказалось довольно трудно. Счет, как всегда, шел на секунды, но в этот раз русские зенитчики все же проиграли…
Как заметил командир дивизиона подполковник Филимонов, эта атака еще острее обозначила новую угрозу. Если раньше противниками зенитных ракетно-пушечных комплексов являлись самолеты, вертолеты и крылатые ракеты, то теперь на первый план выходили малоразмерные и малоскоростные, но зато не менее смертоносные беспилотники-камикадзе.
– Первые БПЛА-камикадзе, или барражирующие боеприпасы под названием «Гарпия», применили израильтяне в 1982 году во время войны с Ливаном в долине реки Бекаа. С помощью «Гарпий» они поражали зенитные комплексы «Куб» советского производства. Над локатором ЗРК есть, как вы, товарищи офицеры, знаете, своеобразная «воронка», или мертвая зона. Сравнительно небольшие – относительно реактивного истребителя-бомбардировщика «Фантом», конечно, – «Гарпии» не торопясь подлетали к нашему ЗРК и били его сверху, – рассказал подполковник Филимонов.
А ему в свою очередь – тогда еще молодому курсанту – рассказал преподаватель-майор. Он сам участвовал в войне в 1982 году в Ливане в качестве военного советника из СССР. Такая вот преемственность поколений…
Офицеры засыпали командира дивизиона уточняющими вопросами. Их интересовали тактические приемы, с помощью которых можно эффективно противодействовать новой беспилотной угрозе.
Во время обсуждения тактики Максим Полевой вдруг вспомнил о фантастическом романе Станислава Лема «Непобедимый». В этом произведении великий писатель и философ как раз и описал так называемую «некроэволюцию» – процесс борьбы за существование и естественного отбора в масштабах планеты не живых существ, а роботов. А также Лем описал и сами битвы роботов – механизмов, лишенных инстинкта самосохранения, каких-либо колебаний и страха смерти. В таких «бесчеловеческих» сражениях все решали только лишь факторы функциональности и приспособленности к условиям среды обитания.
Макс высказался в том контексте, что разведывательно-ударные беспилотники и БПЛА-камикадзе будут сражаться с такими комплексами ПВО, как их «Панцирь-С1». А ведь русский зенитный ракетно-пушечный комплекс тоже отличался высокой степенью автоматизации боевых действий и высокой информационной и огневой производительностью. Так, например, ручного режима стрельбы на «Панцире» в прямом смысле слова-то и не было. Даже когда наводчик-оператор или командир нажимали кнопку пуска ракет или стрельбы из скорострельных пушек, бортовой компьютер самостоятельно обрабатывал тактическую информацию, определял наиболее приоритетные цели, тип боекомплекта для стрельбы и даже момент открытия огня. Более того, ЗРПК «Панцирь-С1» имел и полностью автоматический режим боевой работы. В этом случае расчет запускал комплекс, выбирал алгоритм действий и просто покидал кабину боевого управления. «Панцирь» сам обнаруживал и сбивал цели ракетами и огнем скорострельных пушек до израсходования боекомплекта или до уничтожения всех воздушных объектов противника. Такая вот русская боевая фантастика, ставшая реальностью!
Федор Дмитриевич – и сам большой любитель научной фантастики в целом и творчества Станислава Лема в частности – охотно поддержал беседу. Все-таки офицеры ПВО отличались не только технической подготовкой, но и широким кругозором.
