– Ты не представляешь, насколько стал важен для меня, Макс. Для меня и для дочери. Ты ведь нас не бросишь?.. – Виктория доверчиво уткнулась лицом в широкую грудь офицера.
Он погладил Викторию, ощущая огрубевшими ладонями нежный шелк ее прекрасных волос. Тонкий аромат духов щекотал ноздри свежим морским бризом. Над головой смыкался зеленый полог ветвей деревьев, сквозь которые проглядывало синее июньское небо.
На душе у Макса стало вдруг тепло и спокойно, безмятежность отгородила невидимым, но непроницаемым пологом от всего мира, оставив лишь его самого и молодую прекрасную женщину в его сильных объятиях.
В очередной раз Виктория поразила Макса своей проницательностью. В один из воскресных дней, когда его отпустили со службы, они встретились в парке. Виктория катала в коляске дочку, молодой офицер купил по пути мороженое, а вечер дома обещал быть долгим и приятным.
– Ты знаешь, Макс, я недавно готовила на кухне и фоном смотрела телевизор. Так вот, там по одному из наших республиканских каналов шла передача про военных… Не знаю, как называется, да я и не сначала включила. Вот только там репортаж с полигона был, как наши доблестные экипажи зенитных машин, «Оса», кажется… Такая, с четырьмя ракетами и локатором, ты еще мне о ней рассказывал. И в этой передаче показывали, как инструктор их учит стрелять из этой «Осы».
У самого Макса, что называется, екнуло. Действительно, на днях приезжала к ним на полигон съемочная группа одного из республиканских телеканалов. Журналисты его откровенно раздражали: лезли, куда не просят, выспрашивали, чего не надо… Сам офицер ПВО из Воронежа надел в дополнение к сетчатому маскировочному костюму, который таскал как повседневную форму, еще и черную маску-балаклаву с прорезями для глаз. Да еще и капюшон комбеза сверху, чтобы свою «морду лица» не светить по телевизору.
– Ну, Виктория, насколько я знаю, обычно военные стараются лица прятать…
– Да, ты прав, вот только в репортаже мелькнул позывной того инструктора… – хитро прищурилась молодая женщина. – Магистр! Помнится, ты рассказывал, что в армию пошел из университета – вместо аспирантуры. Но вот магистратуру ты успел окончить, если я не ошибаюсь.
– Вообще-то как раз с первого курса магистратуры я и ушел. Но… Ты не ошибаешься, Виктория! В этом случае отпираться просто глупо. Я просто поражаюсь твоей проницательности, – рассмеялся Макс, обнимая свою ненаглядную.
– Так ты все-таки офицер-зенитчик!.. Вот видишь, я же говорила, что нас, юристов, вокруг пальца не обведешь! – тоже засмеялась Виктория.
В очередную встречу в парке, куда Макс вырвался с полигона, он заметил – Виктория, что называется, не в своей тарелке. Какая-то растрепанная, взволнованная, на вопросы отвечает невпопад… Она катала в коляске дочь и едва не сорвалась на нее. Да и малышка выглядела испуганной.
– Так, Виктория, выкладывай, что случилось?
Вместо этого молодая женщина уткнулась в широкую грудь Макса и разрыдалась взахлеб. Офицер уже приблизительно понял, что сейчас услышит. И не ошибся.
– Муж вернулся… Сразу в доме – истерика, ругань, крики!.. Настя его не узнала, так он и на нее разозлился. Все опять по-старому: он орет, упрекает, говорит, что я тут гуляла по-черному, пока его не было. А сам он святой! Свалил, гад, в Ростов со своей стоуменной мамочкой!.. Как же – функционеры из Партии регионов! Предатели чертовы, да зачем бы они тут нужны!
Да, Макс помнил, что деспотичный супруг Виктории был при прошлой власти видным деятелем местной политической силы. Наверное, вернувшись, он рассчитывал восстановить утраченное влияние. Но вот незадача, Макс внутренне усмехнулся. Всего лишь за год в Донбассе все переменилось. Общественные протесты переросли практически в полномасштабную войну с танками, артиллерией и самолетами. На место прежних выдвинулись новые политические лидеры. Причем уже в ДНР и в ЛНР на место прошлогодних «атаманов» и их многочисленных «батальонов» пришли настоящие, пусть еще и не совсем опытные политики. Пусть и с огромными трудностями, но ополчение превращалось в Первый и Второй армейские корпуса. Получается, что горластый муженек – домашний деспот и его «хитросделанная» и всегда во всем правая мамаша уехали из одной страны, а вернулись в совершенно иную реальность. Как пела Алла Пугачева, «ты уехал в Петербург, а вернулся – в Ленинград». Ну а в данном конкретном случае все получилось с точностью до наоборот.
Макс прекрасно понимал, что подобный конфликт рано или поздно все же разразится. Но никогда не компрометировал Викторию в глазах окружающих, не давая поводов для сплетен. На людях они держались довольно сдержанно и, лишь оказавшись в укромных местах, давали волю чувствам. Своих вещей Макс в квартире молодой женщины не оставлял.
Конечно, такие двусмысленные отношения и самого Макса выматывали душевно – естественно, он ревновал, но виду не показывал. Но вот теперь и представился случай выяснить отношения до конца. Категорично, не оставляя недомолвок и двусмысленностей.
