А вот киевскую власть буквально разрывало пониже спины от благородства России. В украинских СМИ нередки были такие высказывания: «Так званий «гумконвой» із Росії вдерся на окупований український Донбас…»[10]
«Вдерся», ага!.. Когда Макс читал подобные заголовки на украинских пабликах, его буквально разрывало от ярости. Он видел, насколько помогала русская «гуманитарка» Виктории с маленькой дочкой и десяткам и сотням тысяч жителей в Донбассе. Пока что Россия, стесненная условиями лживой и лицемерной международной политики, не могла в полную силу помогать Русскому Донбассу. Но все равно поддержка великой страны была ощутимой.
Происходили перемены и по службе, и не всегда приятные лично для Макса. Командир Отдельного зенитного дивизиона Федор Дмитриевич Филимонов уволился. Подполковник вернулся на прежнее место службы – на военную кафедру родного Воронежского университета.
Вместо него командиром Отдельного зенитного дивизиона пришел молодой и перспективный майор Александр Ткачев. К его чести, слишком уж круто установившиеся в подразделении порядки он менять не стал. Но все равно, как говорится, «новая метла по-новому метет». Пришлось все-таки приспосабливаться, тем более что старший лейтенант Полевой уже стал человеком семейным.
А вот Федора Дмитриевича и Макс, и другие офицеры ПВО вспоминали с теплотой. Макс помнил, как после организованной командиром «отвальной» они крепко пожали друг другу руки и по-мужски обнялись, похлопав по плечам.
– Я очень рад, что ты, в сущности – человек гражданский, нашел свое место в армии. Держись прежнего курса, и все у тебя получится. Желаю тебе дорасти до генерала!
Молодой офицер часто вспоминал это искреннее напутствие командира.
Свободные республики Донбасса изо всех сил старались вернуться к миру, наладить промышленность, экономику, социальную сферу, образование… А вот киевский режим, напротив, продолжал планомерную политику геноцида русских не только в Донбассе, но и на территории самой Украины. Репрессии, пытки, уголовное преследование за приверженность людей идеалам Русского мира лицемерно назывались националистами «стабілізаційними заходами» – «стабилизационными мероприятиями».
Особенно если учесть, что ярые украинские политики-националисты «рідною мовою» и двух слов связать не могли! Как-то особенно забавным было наблюдать спор «щирого украинца», главы МВД Арсена Авакова, с другим, не менее «щирым украинцем» – советником президента Михаилом Саакашвили. Спорили они так, что до драки дошло на совещании Совета безопасности и обороны Украины, естественно, о том, кто же из них более «щирый украинец»! Смотревшему это в ноутбуке Максу реально показалось, что он сходит с ума. Стараниями Виктории русский офицер-зенитчик вполне хорошо освоил украинский язык – тот самый мягкий и певучий южный говор. Выучить его оказалось совсем несложно, тем более что и родной Воронеж располагался не так далеко, и южнорусский говор там был тоже в ходу.
В зенитном дивизионе офицеры не раз спорили о нынешней ситуации на Украине.
– Я вот что думаю: если ты «розмовляєш українською», то ладно уж, Бандера – герой и все такое… Можешь воевать против России. Правда, тут уж будь готов, что и по тебе будут стрелять в ответ, если ты первый открыл огонь. Но ведь большинство же украинских националистов собственного языка не знают – они думают и говорят по-русски. А значит, они просто предатели России! И у меня с такими разговор короткий, – с жаром отстаивал в общем-то логичную точку зрения Макс.
Коллеги-офицеры с ним соглашались.
Обстрелы «Градами», ствольной артиллерией, минометами со стороны украинских войск, несмотря на Минские соглашения, не прекращались. Под огонь попадали окраины Донецка и Горловки, Еленовки, Докучаевска и Новоазовска. Все так же гибли от украинских ракет, мин и снарядов мирные жители…
Более того, украинские националисты проводили еще и так называемое «ползучее наступление», захватывая населенные пункты в «серой зоне» на нейтральной территории между сторонами конфликта.
Макс выехал на зенитном комплексе на боевое дежурство в районе Донецкого аэропорта как раз вечером 6 мая. Инструктаж перед заступлением на защиту воздушных рубежей был предельно конкретным и жестким. Все понимали, что бандеровцы на святой для всех День Победы устроят очередную гадость.
«Панцирь-С1», едва стемнело, выдвинулся на позицию. Места Максу стали уже давно родными, боевые дежурства здесь он нес уже несколько раз. Сейчас командир зенитного комплекса ехал в кабине вместе с водителем, боевой ракетно-пушечный модуль наверху вместе с мачтой антенны РЛС затянут густой камуфляжной сеткой. Впереди подмигивали красные габаритные огни БТРа сопровождения, а позади, как водится, шел бронированный «Урал» со спаренной зенитной пушкой в кузове.
