— Ничего-ничего. С арматурой, может быть было бы чуть лучше, но испытания показали, что монолитно «спаянный» дом нового типа держит взрывную волну в два раза лучше, чем стандартная блочная многоэтажка. Про панельную и речи нет.
— А окна?
— А вы посмотрите на конструкцию. Видите этот выступ? Это не только элемент водослива. В случае введения военного положения, планируется закрыть все оконные проёмы теми же блоками такой же толщины, что и стены. От прямого попадания обычной бомбы это не спасёт, но если попадёт ядерная бомба в центр базового города, то дочерняя Касталия устоит. Мы эти дома оборудуем аварийной системой вентиляции. Кстати, эту технологию нам подсказали термиты. И одна милая девочка из лаборатории Тюрина. Вообще, наш Днепропетровск богат талантами. Да.
— Боже мой! Какой ужас! Когда я стала посвящённой, стало даже дышать труднее. Как подумаю, что нас ждёт… Ох… Продолжим. Извините, ещё не сжилась с этим. Валентин Андреевич, а хватит ли мощностей, чтобы реализовать программу расселения, которую заставляет внедрять Александр Владимирович?
— Даже и не знаю, что сказать. Если бы нас лет двадцать никто не трогал, то мы бы её закончили. Все заводы были бы максимально роботизированы, люди жили бы в сёлах, в своих домах, управляли бы роботами дистанционно. Туннели мы к половине райцентров уже довели. Но это только малая часть работы. Связь между областными центрами — это пусть будет ствол дерева. Мы почти закончили крупные ветки. И, пользуясь данной аналогией, остались тонкие веточки и листья. Если честно: начать и кончить.
— А в туннелях этих — что?
— Всё. В них — всё. Можно будет в перспективе даже расширить, чтобы там железную дорогу под землей пустить. Пока что там другого типа транспортная система, прокладываем водоводы, газопроводы, кабеля для электроэнергии и связи. Из стадии эксперимента вышли, но находимся в самом начале. Если бы не Рокотов со своей роботизацией и автоматизацией, то страна бы не потянула. А так, потихоньку, помаленьку, движемся.
— Ага, потихоньку. Столько сил у экономики берёте… Я ведь неспроста к вам любопытствовать пришла. Нужно знать, на что буду средства выделять, от других потребностей отрывать.
Ещё одним фактором убеждения Рохлина служили наши успехи на поприще подводной войны. Начиная с 1995-го года, мы создали подводный флот нового типа: диверсионный. Постепенно расширяли его применение, количественный состав, обновляли, совершенствовали оружие. Построили постепенно несколько баз подводного флота: донные, островные, материковые и антарктическую. Донные, они донные и есть — на дне океана на большой глубине. Островные расположены внутри вулканических островов, при нормальном атмосферном давлении. Материковые мало чем отличаются от островных. Различие только в том, что от них протянуты подземные хода вглубь материка предполагаемого противника. Одна из материковых баз — «Английская». Хоть Англия и остров, но база — материкового типа. А самая любопытная — «Ледышка», антарктическая. Она имеет подводный доступ, расположена в глубине ледового поля километровой толщины. У неё особое назначение. А выбор обусловлен одним, но решающим фактором: лёгкостью разрушения льда. Мы смогли создать огромное количество доков и ледовых ангаров для кораблей. Весь масштаб вы узнаете позднее.
Время от времени, враги пытались совершать покушения: то на меня, то на Рохлина, то на членов команд. Я напрягся, но дал всем нашим боевые способности, как у себя: интуитивную стрельбу и тактическое чувство опасности. Стратегическое, к сожалению, передать не получалось. Это сложный навык, а не сидха. Покушения были разные. Несколько больших, с привлечением большого количества боевиков. Самым успешным было то, когда ночью моя жена, Лена, «заразилась» нечаянно боевыми навыками. Тогда была уничтожена вся охрана. Были технологические: мины, фугасы, шахиды, излучатели. Были люди, зараженные инфекцией разной. Были глубокие внедрения агентов, хитрые разработки наших людей. Запомнились только третья жена Кармышова и предательство Лукошко.
