— Могли бы, — ответил он. — Но это ни к чему: это не соответствует условиям астрогации и создает дополнительные трудности. Будьте терпеливыми: ваши внуки будут тратить на такое же путешествие неделю, весь путь ускоряясь на одном
Я мог бы ответить на этот вопрос, но я уже раз высказался, а на выскочек всегда смотрят косо. Наконец, один из старших ребят сказал:
— Это означает, что масса может быть преобразована в энергию.
— Верно, — согласился мистер Ортега. — Первой реальной демонстрацией этого закона была атомная бомба, которую взорвали в 1945 в Аламогордо, Нью-Мексико. Это был особый случай: тогда еще не знали, как контролировать реакцию. Все, чего смогли достигнуть, это очень громко бабахнуть. Затем построили урановые энергетические установки, но и это не дало особенных результатов, потому что тут опять был исключительный случай, и только микроскопический процент массы мог быть преобразован в энергию. Это стало возможным лишь с появлением уравнения Килгоуэра — не волнуйтесь, вы будете его изучать, когда станете постарше, если, конечно, заинтересуетесь. Когда Килгоуэр показал, как это осуществляется на деле, мы наконец получили представление о том, что именно означает равенство энергии и массы, сформулированное еще в одна тысяча девятьсот пятом году[91]. Но мы все еще не знали, как управлять процессом. Если бы нам пришлось обращать массу в энергию, нам понадобилась бы дополнительная масса, которая окружала бы область реакции: совершенно особая масса, она не превращалась бы в энергию до тех пор, пока нам это не понадобилось бы, и удерживала бы реакцию там, где нам нужно. Обычные металлы для этого не годятся, с таким же успехом можно было бы использовать мягкое масло. Но уравнение Килгоуэра подсказало еще и способ, каким это сделать, — когда его правильно прочли. Кто-нибудь из вас имеет представление о том, сколько энергии вы получите, если преобразовать в энергию определенное количество массы?
Никто такого представления не имел.
— Это все то же уравнение, — объяснил мистер Ортега, — выведенное добрым старым доком Эйнштейном:
Он написал для нас: 1 гр.= 9 х 1020 эргов.
— Кажется, немного, правда? — спросил он. — А если попробуем вот так.
Он написал: 900 000 000 000 000 000 000 эргов.
— Прочтите внимательно. Девятьсот тысяч миллионов миллиардов эргов. Все еще не ухватить смысл, да? Такие цифры просто невозможно себе представить. Ядерная физика оперирует большим количеством нулей, как плотник — множеством гвоздей. Попробуем еще раз. Фунт массы, любой известной массы, скажем, фунт перьев, преобразуется в энергию, равную работе пятнадцати миллионов лошадиных сил в течение часа. Понял ли кто-то из вас теперь, почему «Мэйфлауэр» собирали на орбите и почему он не может приблизиться ни к какой планете?
— Слишком жарко будет, — предположил кто-то.
— «Слишком жарко» — не то слово. Если бы «Мэйфлауэр» стартовал с Мохацского космодрома, весь лос-анджелесский округ мегалополиса Южная Калифорния превратился бы в лужу лавы, а люди до самой Нижней Калифорнии погибли бы от радиации и жары. И теперь вы должны понять, почему по всему кораблю проходят щиты и отделяют силовую установку и факел от всего остального.
К несчастью, с нами был Крикун Эдвардс, он ведь жил с нами в одной каюте. Он спросил:
— А если необходим какой-то ремонт?
— Все в полном порядке, — заверил его мистер Ортега. — В энергетическом преобразователе нет никаких подвижных частей.
Крикун не унимался:
— А если что-то разладится, как вы сможете это наладить, если вам туда не подойти?
Крикун говорил очень запальчиво, и когда мистер Ортега ответил, голос его звучал несколько нетерпеливо:
— Поверь мне, сынок, даже если бы ты мог туда подойти, тебе бы не захотелось. Никогда!
Крикун фыркнул:
— Я могу только сделать вывод, что, если понадобится ремонт, его невозможно будет произвести. Зачем же тогда держат на корабле главных инженеров-механиков? Какой в них прок?
Стало так тихо, что, упади сейчас здесь булавка, было бы слышно. Мистер Ортега покраснел.
— Ну как же, ведь, я полагаю, должен кто-то отвечать на дурацкие вопросы юнцов вроде тебя, — он повернулся ко всем остальным: — Есть еще вопросы?
Естественно, после этого никто не захотел ничего спрашивать. Он добавил:
— Я думаю, на первый раз достаточно. Урок окончен.
Позже я обо всем рассказал папе. Он помрачнел и сказал:
— Думаю, что главный инженер Ортега вам рассказал не всю правду.
— Как?
— Прежде всего, у него достаточно работы по эту сторону щита — сколько там вспомогательного оборудования! Но и до факела добраться можно, если возникнет такая необходимость.
— Да? А как?
