И мы снова вышли на холод. Снаружи стоял грузовик на гусеничном ходу, мы погрузились в него и стоя поехали обратно к ракете. Папа проследил, чтобы меня послали внутрь «Джиттербага»: он хотел защитить меня от непогоды, и мне пришлось принять еще дозу ругани капитана Хэтти: мы не в состоянии были работать достаточно быстро, и это ее не устраивало. Но наконец мы все-таки выгрузили из корабля багаж — к тому времени, как я вышел из корабля, он уже весь был в грузовике. На обратном пути мы опять замерзли.
Молли и Пегги не оказалось на том месте, где мы их оставили. Большая комната почти опустела, и нам велели пройти в другое здание через внутреннюю дверь. Я видел, что Джордж очень расстроен из-за того, что Молли исчезла.
Внутри другого здания мы обнаружили две крупные надписи со стрелками: «МУЖЧИНЫ И МАЛЬЧИКИ — НАПРАВО» и «ЖЕНЩИНЫ И ДЕВОЧКИ — НАЛЕВО». Джордж живо свернул налево. Он прошел ярдов десять, и тут его остановила женщина со строгим лицом, одетая, как колонистка, в комбинезон.
— Вам в другую сторону, — сказала она твердо. — Здесь дорога в спальню для женщин.
— Да, знаю, — согласился папа, — но я хочу найти мою жену.
— Вы можете поискать ее за ужином.
— Я хочу видеть ее сейчас.
— Я не имею возможности искать кого бы то ни было в такое время. Вам придется подождать.
— Но…
Мимо нас стали проталкиваться несколько женщин, направлявшиеся в спальню. Папа узнал в одной из них нашу соседку по палубе «Мэйфлауэра».
— Миссис Арчибальд!
Она повернулась:
— Мистер Лермер! Как поживаете?
— Миссис Арчибальд, — настойчиво произнес папа, — не могли бы вы найти Молли и дать ей знать, что я ее жду здесь?
— О чем разговор, мистер Лермер! Конечно.
— Спасибо, миссис Арчибальд, тысяча благодарностей.
— Не за что.
Она свернула по проходу, а мы ждали, не обращая внимания на суровую с виду охранницу. Через некоторое время появилась Молли без Пегги. Можно было подумать, будто папа не видел ее целый месяц.
— Я не знала, что делать, дорогой, — сказала она. — Нам велели идти, и мне казалось, что лучше побыстрее устроить Пегги на ночь. Я знала, что ты нас найдешь.
— И где сейчас Пегги?
— Я уложила ее спать.
Мы вернулись назад, в главный холл. Там стоял стол, за которым сидел какой-то мужчина. У него над головой белела надпись: «ИММИГРАЦИОННАЯ СЛУЖБА — ИНФОРМАЦИЯ». Перед этим столом выстроилась целая очередь, мы встали в хвост.
— Как Пегги? — спросил папа.
— Боюсь, что она простудилась.
— Я надеюсь… — начал папа. — Надеюсь… а-апчхи!
— И ты тоже, — обвиняющим тоном сказала Молли.
— Я вовсе не простудился, — объяснил папа. — Это просто рефлекс.
— Гм-м, — усомнилась Молли.
Дальше очередь тянулась мимо маленького балкончика. Два мальчика моего возраста, облокотившись о перила, разглядывали нас. Они явно были колонистами, один из них пытался отращивать бороду, и она торчала у него клочьями.
Один мальчишка повернулся к другому и сказал:
— Рэйф, погляди-ка, что они нам теперь присылают.
Другой сказал:
— Это грустно.
Первый мальчик показал на меня пальцем:
— Возьмем вот этого — артистический тип, сразу видно.
Второй уставился на меня задумчиво.
— А он живой? — спросил он.
— Неважно, — ответил первый.
Я повернулся к ним спиной, и они оба захохотали. Терпеть не могу воображал.
Перед нами в очереди стоял мистер Сондерс. Он был недоволен холодом. Он сказал, что возмутительно подвергать людей воздействию погодных условий, как это сделали с нами. Он был вместе с нами в рабочей группе, но не очень-то много работал.
Мужчина за столом пожал плечами:
— Дату вашего приезда назначила колониальная комиссия, от нас это не зависело. Не можете же вы требовать, чтобы мы отложили зиму ради вашего удобства.
— Я этого дела так не оставлю!
— Ваше право, — чиновник за столом вручил ему бланк. — Следующий, пожалуйста, — он посмотрел на папу и спросил: — Что я могу сделать для вас, гражданин?
Папа спокойно объяснил, что хочет быть вместе со своей семьей. Мужчина покачал головой:
— Сожалею. Следующий! Пожалуйста.
Папа остался стоять на месте:
— Вы не можете разлучить мужа и жену. Мы не рабы, не преступники, не животные. Иммиграционная служба безусловно несет за нас какую-то ответственность.
Чиновнику явно надоело его выслушивать:
— Это самая большая партия людей, которую мы должны принять. Мы сделали все, что могли. Это же пограничный пункт для устройства иммигрантов, а не Астор.
— Все, чего я прошу — это минимального места для проживания с семьей, как указано в справочнике Комиссии по Ганимеду.
— Гражданин, эти обещания написаны на Земле. Наберитесь терпения, и о вас позаботятся.
— Завтра?
— Нет, не завтра. Через несколько дней — или через несколько недель.
Папа взорвался:
— Ах, несколько недель, вот как! К чертям, я лучше выстрою себе в поле иглу[100], чем с таким мириться.
— Это ваше право. — Чиновник вручил папе листок бумаги. — Если хотите пожаловаться, напишите здесь.
Папа посмотрел на листок, и я тоже. Это был отпечатанный бланк, адресованный в Колониальную комиссию на Земле! Чиновник продолжал:
