Потом я занялся тем, что вручную, как в Библии, сеял траву, а после осторожно проходил по этому месту граблями. Тут объявился этот чертов Сондерс. Он то и дело появлялся, когда папы не было.
Наверно, ему было одиноко. Его семья все еще находилась в городе, а он жил в десятифутовом сарае из камней, который сам построил. Он на самом деле и не разрабатывал ферму, я даже не мог хорошенько понять, чем он там занимается.
Я сказал: «Здрасьте», — и продолжал работу.
Он понаблюдал за мной с кислым видом и сказал:
— Все еще гнешься над этой ерундой и жилы из себя тянешь, юноша?
Я сказал ему, что никаких жил из меня не вытягивается, и спросил, создает ли он себе ферму. Он фыркнул:
— И не думаю.
— Тогда что же вы делаете?
— Билет себе покупаю, вот что.
— Как это?
— Единственное, что можно в этом месте продать, так это чуть улучшенную землю. Я их собираюсь обставить в их игре, вот что. Я сбагрю эту землицу какому-нибудь сосунку, и тогда вместе со своим семейством мы отправимся назад на нашу любимую Землю. Это как раз то самое, что и тебе следовало бы сделать, не будь ты таким законченным дурнем. Никогда у тебя здесь фермы не будет. Это невозможно.
Я начинал уставать от него, но у меня как-то нахальства не хватает напрямую вести себя грубо.
— Не знаю, не знаю, — ответил я. — Посмотрите на мистера Шульца — у него очень славная ферма.
Сондерс снова фыркнул.
— Ты имеешь в виду Джонни Яблочное Семечко?
— Я имею в виду мистера Иоганна Шульца.
— Ясно, ясно — Джонни Яблочное Семечко. Так его все в городе называют. Он же ненормальный. Ты знаешь, что он сделал? Дал мне горсть яблочных семечек, а вел себя при этом так, будто вручает мне богатства царя Соломона.
Я оперся на грабли:
— А разве это не так?
Сондерс плюнул на землю между нами:
— Он просто шут гороховый!
Я поднял грабли и сказал:
— Мистер Сондерс, вы стоите на моей земле, это моя собственность. Даю вам две секунды на то, чтобы с нее убраться — и чтобы духу вашего тут больше никогда не было!
Он отступил и крикнул: — Эй! Ты мне это прекрати! Ты что это граблями замахиваешься?
Я сказал:
— Мотайте отсюда!
Он смотался.
Дом был проблемой. На Ганимеде все время происходят небольшие сотрясения почвы. Они связаны с «уравновешиванием», которое означает всего только «выравнивание давления», если выражаться точнее, но вообще есть целая наука о том, как горы уравновешивают моря и как давление на всей планете выравнивается. Это связано и с приливно-отливным механизмом, что довольно странно, потому что на Ганимеде нет никаких приливов и отливов: Солнце от него слишком далеко, чтобы оказывать какое-нибудь влияние, и Ганимед всегда повернут к Юпитеру одной и той же стороной. Да, можно проследить небольшие приливы на лагуне Серенидад, когда Европа ближе всего к Ганимеду, имеется даже небольшое воздействие Каллисто и Ио, но я-то имею в виду, что истинных приливов — как, к примеру, на Тихом океане — на Ганимеде не бывает.
Что на нем есть, так это вмороженные приливные напряжения. Мистер Хукер, главный метеоролог, объясняет это тем, что Ганимед находился ближе к Юпитеру, когда начал остывать, и утратил вращение вокруг своей оси, так что образовались такие приливные напряжения на самой планете — нечто вроде окаменелых приливов. Вы знаете, что на Луне тоже бывают такие. А тут явились мы, растопили ледяную шапку и дали Ганимеду атмосферу. Это повсюду нарушило давление, и теперь изостатический баланс устанавливается заново.
Я — калифорнийский мальчишка, мне нужен был дом, устойчивый к сотрясениям. У Шульцев дом был устойчивый, и идея была хорошая, хотя тут никогда не бывало толчков такой силы, чтобы опрокинуть человека, тем более — здание. Но большинство колонистов избавляли себя от лишнего труда: тяжело построить дом, устойчивый к толчкам почвы. Более того, это еще и дорого. Основной список оборудования и инструментов, которые обещаны поселенцу по контракту, выглядит вполне внушительно: мотыга, кирка, лопата, тачка, ручной культиватор, ведро, и так далее, до конца списка, — но, когда вы начинаете устраивать ферму, вам приходится идти в магазин и покупать массу всего другого. Я уже задолжал акр или полтора, еще до того, как построил дом.
