Кристаллы были всевозможных цветов, причем, если на них смотреть, окраска менялась. Мы в конце концов решили, что они вовсе никак не окрашены: просто это преломление света. Во всяком случае, Хэнк так подумал. Он наснимал целую пленку, а потом предложил:
— Пошли. Поглядим, откуда они берутся.
Не хотел я никуда идти. Оттого, что я карабкался вверх, у меня кружилась голова, а правый бок при каждом шаге жутко болел. Наверно, головокружение усиливалось еще и оттого, что я смотрел на кристаллы: мне начинало казаться, будто они вращаются, и приходилось моргать, чтобы их остановить. Но Хэнк уже двинулся в путь, пришлось и мне отправиться за ним следом. Казалось, кристаллы старались держаться поблизости от сухого русла. Наверно, они нуждались в воде. Мы приблизились туда, где на дне коридора скопилась масса льда — древние залежи, сверху прикрытые снегом последней зимы. Кристаллы прорезали себе путь прямо через этот коридор: лед служил им естественным мостом, и к тому же они расчистили пространство в несколько футов во все стороны от того места, где росли.
Когда мы карабкались по скале, Хэнк потерял равновесие и ухватился за один из кристаллов. Тот сломался, издав высокий чистый звук, наподобие серебряного колокольчика. Хэнк выпрямился, да так и застыл, разглядывая свою руку. Поперек ладони и пальцев шли длинные параллельные царапины. Он глазел на них с самым дурацким видом.
— Это тебе урок, — сказал я.
Потом вытащил походную аптечку и наложил ему повязку. Закончив, я предложил:
— А теперь — обратно.
— Вот еще, — возразил он. — Подумаешь, царапины. Пошли дальше!
Я сказал:
— Послушай, Хэнк, мне надо назад. Что-то мне нехорошо.
— В чем дело? — спросил он.
— Живот болит.
— Это из-за того, что ты объедаешься. Разминка будет тебе только на пользу.
— Нет, Хэнк, мне нужно вернуться.
Он долго смотрел на ущелье с очень раздраженным лицом. Наконец, сказал:
— Билл, кажется, я вижу, откуда берутся эти кристаллы, это не так далеко. Подожди здесь и дай мне взглянуть. Потом я вернусь, и двинем в лагерь. Я недолго прохожу, честное слово, недолго.
— О’кей, — согласился я.
Он отправился, а немного погодя и я пошел за ним. Еще когда я был скаутом-«щенком», мне крепко вбили в башку, что в незнакомой местности разделяться нельзя. Вскоре я услышал, что он кричит. Посмотрел вверх и увидел, что он стоит перед огромной темной дырой в скале. Я крикнул ему:
— Что там такое?
Он ответил:
— НИ ФИГА СЕБЕ, РАЗРАЗИ МЕНЯ ГРОМ! — что-то в этом роде.
— Да что там такое, в конце концов? — повторил я раздраженно и поспешил к нему.
Там было великое множество кристаллов. Они подошли к самому устью пещеры, но не заходили внутрь, а образовали на пороге плотный затор. Поперек ущелья, на дне его, будто взгроможденный туда подземным толчком, лежал огромный камень, монолит, размером с камни Стоунхеджа. Видно было, в каком месте он отвалился от скалы, открыв отверстие. Поверхность надлома была крутая и гладкая, точно в древнеегипетских сооружениях.
Но мы не на этот камень смотрели: мы заглядывали в дыру. Внутри нее было темно, но от пола ущелья и от дальней стены отражался рассеянный свет, просачиваясь внутрь. Глаза мои начали приспосабливаться к темноте, и теперь я мог видеть, куда именно смотрел Хэнк и что заставило его так взволноваться.
Там находились какие-то предметы, природными они явно не были. Я не мог бы вам объяснить, что это за предметы, потому что они не напоминали ничего, что я видел прежде, и подобных изображений мне тоже на глаза не попадалось — ни о чем похожем я даже не слышал. Как прикажете описать то, чего ты никогда раньше не видел и не имеешь подходящих для описания слов? Черт возьми, ведь то, что видишь впервые, даже и не разглядеть, зрение-то еще не ухватывает эту структуру. Но мне было видно, что это не камни, не растения, не животные. Это были сделанные предметы, изготовленные людьми, ну, может, и не людьми, но уж во всяком случае, не могли они образоваться случайно, сами по себе.
Меня так и подмывало подобраться к ним поближе и разглядеть, что же это такое. На минутку я даже забыл, что болен.
Тоже чувствовал и Хэнк. Как всегда, он предложил:
— Пошли! Давай, подойдем ближе!
Но я спросил только:
— Как?
— Ну, нам только… — он осекся. — Давай посмотрим. Если мы обойдем кругом… Нет… Хм-м… Билл, нам придется разбить несколько кристаллов и войти в пещеру прямо посередине. Иначе туда никак не попасть.
Я спросил:
— Тебе что, одной раненой руки мало?
— А я их камнем разобью. Вообще-то это нехорошо: они такие славные, но придется.
— Наверно, те большие ты разбить не сможешь. И еще — ставлю два против одного, что они слишком острые и запросто могут разрезать тебе ботинки.
— А я попробую.
Он подобрал обломок камня и произвел эксперимент: я оказался прав в обоих отношениях. Хэнк прекратил всякие действия, продумал ситуацию и тихонько присвистнул:
— Билл…
— А?
— Видишь этот выступ над отверстием?
— Ну, вижу, и что?
