— Может быть, но до Марса я все равно доберусь.
Сержант отставил чашку.
— Ты когда-нибудь головой думать будешь? Пойми, эта война будет длиться десять, а то и пятнадцать лет. Кто знает, может, за все это время на Марс не отправят ни одного корабля.
— Ну… доберусь как-нибудь. А с чего вы взяли, что война продлится так долго?
Макмастерс помолчал, закуривая.
— Ты историю изучал?
— Немножко.
— Помнишь, как американские колонии отделились от Англии? Они копошились там восемь лет, а воевали только время от времени. А ведь Англия была достаточно сильной, чтобы подавить восстание за один уикэнд. Почему она этого не сделала?
Дон не знал.
— Так вот, — ответил ему сержант. — Ты, верно, не изучал историю, но коммодор Хиггинс знает ее отлично. Он-то и разработал этот план. Спроси его о любом восстании, и он сходу тебе объяснит причины его провала или успеха. Англия не смогла справиться с колониями потому, что в те времена была по уши в других войнах, не в пример этой. Казалось, что подавление американского мятежа — чепуха, что-то вроде полицейской облавы. Но сил на это уже не было; время шло, дело вылетало в копеечку и, кроме неприятностей, ей уже ничего не светило. Так что Англия дала задний ход и признала независимость восставших.
— Хотите сказать, что и теперь будет что-то похожее?
— Конечно, ведь коммодор Хиггинс подтолкнул ситуацию куда надо. Честно говоря, республике Венере противостоять Федерации трудновато. Уверяю тебя, я патриот не хуже любого другого, но я смотрю фактам в глаза. Населения-то на Венере раз-два и обчелся, и в смысле материальных ресурсов Федерации — их здесь не более одного процента. Венера ни за что не сможет победить, если Федерация не будет слишком занята другими делами. А обстановка сейчас именно такова — или скоро станет такой.
Дон задумался.
— Наверное, я полный дурак.
— Неужели до тебя не дошло, для чего мы уничтожили «Околоземную»? Да одним ударом коммодор сделал Землю полностью беззащитной. Он мог бы взорвать некоторые — да хоть все — города Земли, но что от этого было бы толку? Бомбардировка только восстановила бы против нас все население шарика. А так нас поддерживают две трети. Не просто поддерживают, но сами душой горят, сами чувствуют, что пора, потому что над их головами не висит больше «Околоземная», неоткуда больше пускать ракеты, как только запахнет жареным. И Федерации, чтобы вернуть прежний порядок, понадобятся годы, если она вообще когда-нибудь встанет на ноги. Наш коммодор — мужик умный! — Сержант поднял глаза. — Смирно! — заорал он и вскочил на ноги.
В дверях стоял лейтенант.
— Интересная лекция, профессор. Она прекрасно прозвучала бы в университетской аудитории.
— Никакой я не профессор, — ответил Макмастерс. — Я всего лишь сержант, с вашего позволения.
— Ладно, сержант, проехали, — лейтенант обернулся к Дону. — Кто такой и что он здесь делает?
— Ждет вас, сэр, — Макмастерс объяснил, что случилось.
— Ясно, — ответил дежурный и спросил Дона: — Вы готовы отказаться от своего права не давать показания против самого себя?
Дон явно был озадачен.
— В общем, дело такое, — объяснил Макмастерс. — Нам надо решить, применить ли к тебе некое устройство или посадить тебя до конца полета в карцер.
— Устройство?
— Детектор лжи.
— Ах, это? Пожалуйста. Мне скрывать нечего.
— Хотел бы я сказать то же самое о себе. Садись сюда, — Макмастерс открыл шкафчик, присоединил к голове Дона электроды, а повыше локтя прикрепил датчик артериального давления. — А теперь, — сказал он, — говори правду: зачем ты болтался у арсенала?
Дон стал рассказывать. Макмастерс задал ему еще несколько вопросов, а лейтенант тем временем наблюдал за экраном, расположенным за спиной у Дона. Вскоре он сказал:
— Хватит, сержант. Гоните его туда, где ему положено быть.
— Слушаюсь, сэр. Пойдем, — и вдвоем они вышли из каюты. Когда они отошли настолько, что можно было говорить без помех, Макмастерс продолжил оборванный лейтенантом разговор: — Я хотел тебе сказать, что по всем этим причинам война затянется надолго. Этот
— И все-таки я туда доберусь! — упрямо сказал Дон.
— Значит, тебе придется идти пешком.
Они дошли до палубы
— Дальше я дорогу знаю. Тогда я, должно быть, спустился на одну палубу ниже.
— На две, — ответил Макмастерс. — Пойдем, я тебя провожу до кубрика. Знаешь, а все-таки у тебя есть возможность попасть на Марс, думаю, что — единственная.
— Что? А как, расскажите?
