Точный маневр! От пилотов требовался точный математический расчет, учитывающий параметры орбит, скорости, состояние верхних слоев атмосферы, расход топлива, и еще виртуозное владение искусством маневра, превосходящее все возможности математического расчета, — но при всем этом достигалась экономия средств. После того как шаттл был загружен, ему для схода с орбиты требовался лишь короткий импульс ракетными двигателями — и он переходил на более низкую орбиту, пересекающую в конце концов атмосферу, что позволяло пилоту вести корабль словно планер, гася огромную скорость во все уплотняющихся по мере спуска воздушных слоях. Теперь от пилота вновь требовалось мастерство, поскольку он должен был не просто снизить скорость, но и сохранить ее для полета к месту посадки. Шаттл, застрявший где-нибудь в диком месте, в тысяче миль от порта, мог никогда уже больше не подняться, даже если пилот и пассажиры уцелеют после такой посадки.
Дон отправился вниз на «Сайрусе Бьюкенене», небольшом суденышке, с размахом крыльев едва ли в три сотни футов. Наблюдая в иллюминатор за тем, как шаттл подводят к шлюзовой камере, Дон заметил, что нарисованный на носу корабля знак «Межпланетных линий» — три шара — неаккуратно, видимо, в спешке, закрашен, а поверх нанесено через трафарет: «Воздушные силы Республики Венера». Закрашенная эмблема, зримое свидетельство мятежа, подействовала на Дона сильнее, чем даже гибель «Околоземной». «Межпланетные» были могущественны, пожалуй, не меньше правительства, и влияние имели тоже не меньшее. Кое-кто даже считал, что эта компания и есть настоящее правительство. А теперь повстанцы осмелились захватить корабли величайшего транспортного концерна и закрасить его эмблемы.
Дон ощутил на лице ледяное дыхание самой Истории. Макмастерс оказался прав: теперь Дон поверил, что ни один корабль отсюда на Марс не отправится.
Когда пришла его очередь, Дон протиснулся сквозь шлюз в салон шаттла. Стюард «Бьюкенена» все еще щеголял в форме «Межпланетных», но эмблемы компании были сорваны, а на рукавах кителя красовались нашитые шевроны. Изменилось также и отношение к пассажирам: стюард обращался с ними деловито и распорядительно, но без прежней лакейской угодливости.
Перелет был долгим и утомительным. В салоне стояла жара, как это всегда бывает при торможении в атмосфере. Лишь через час корабль «встал на крыло», и вскоре Дон и остальные пассажиры почувствовали, как сила тяжести вжимает их в кресла. Потом пилот, решив, что корпус слишком нагрелся, поднял шаттл повыше и перевел его в режим свободного падения. Такая процедура повторялась снова и снова: корабль скакал, словно пущенный по воде плоский камушек, и эти движения космической шлюпки вызывали у пассажиров ощущение неудобства и тошноту.
Дона все это мало волновало. Он снова чувствовал себя космонавтом, и его желудок больше не реагировал на ускорение и даже на невесомость. Сначала ему было интересно вновь оказаться в облаках Венеры, но потом стало скучно. Прошло немало времени, и Дон, очнувшись от дремоты, почувствовал, что движение корабля изменилось: шаттл со свистом снижался, выходя на завершающий участок полета, и пилот выводил корабль на посадку по радару. «Сайрус Бьюкенен» коснулся поверхности планеты, подпрыгнул и, сотрясаясь, помчался по воде, все замедляя движение, пока наконец не остановился. После долгой заминки корабль подтянули на буксире к причалу, стюард поднялся на ноги и объявил:
— Нью-Лондон! Республика Венера! Приготовьте документы.
Первым делом Дон собирался отыскать отделение ИТТ и отправить оттуда радиограмму родителям. Но сразу покинуть корабль не удалось. Сначала у пассажиров проверили документы, а затем каждого подвергли личному досмотру и допросу. Прошло несколько часов, а Дон все еще сидел у дверей кабинета службы безопасности, ожидая вызова. Его непонятный статус отодвинул Дона в самый конец очереди.
Он был голоден, устал и томился от скуки; зудели руки, исколотые от кистей до плеч — так проверялся иммунитет к всевозможным инфекциям и грибковым заболеваниям, распространенным на Второй планете. Поскольку Дон жил здесь раньше, иммунитет к местным болезням у него сохранился, и это было большой удачей — в противном случае пришлось бы провести не одну неделю в карантине и сделать еще множество прививок. Дон почесывал руки и думал, а что если ему устроить скандал, но дверь наконец открылась и выкликнули его имя.
Дон вошел в кабинет. Офицер воздушных сил, сидевший за столом, просмотрел его документы.
— Дональд Харви?
— Да, сэр.
— Честно говоря, даже не знаю, что с тобой делать. Личность мы твою установили, тут особых проблем не было — просто сравнили отпечатки пальцев с теми, что были взяты у тебя, когда ты еще жил здесь. Но ты не гражданин Венеры.
— Как это — не гражданин? Здесь родилась моя мать.
