— Где тут у вас моют посуду? Я могу приступить прямо сейчас.
Еще не настала ночь, а работа мойщика посуды, которую выполнял Дон, чтобы заплатить за обед, похоже, сделалась для него постоянной. Дон подсчитал, что при такой оплате ему потребуется как минимум вечность, чтобы наскрести достаточно денег и отправить радиограмму родителям, но кормили зато трижды в день, а еда у Чарли была выше всяких похвал. Несмотря на внешнюю грубость, Чарли оказался в общем-то неплохим человеком. Свою резкую неприязнь к Джонни Лингу он выразил на том же — явно не для детских ушей —
Когда последний посетитель ушел, а последняя тарелка была вымыта и вытерта, Чарли постелил Дону на полу в той самой комнате, где тот обедал. Раздевшись и улегшись в постель, Дон вспомнил, что надо бы позвонить в отдел безопасности порта и сообщить свой адрес. «Успеется, позвоню завтра», — подумал он, засыпая; к тому же в ресторане не было телефона.
Дон проснулся от ощущения тяжести. В комнате было темно. На какой-то жуткий миг ему показалось, что кто-то навалился на него сверху и хочет ограбить. Окончательно проснувшись, Дон вспомнил, где он, и понял, что было причиной испуга. Тол-куны. Два зверька забрались к нему в постель: один приткнулся Дону к спине и обхватил за плечи; второй калачиком свернулся в ногах. Оба тихонько посапывали. Видно, кто-нибудь зазевался, и они проскользнули в открытую дверь.
Дону стало смешно: нашел, кого испугаться. Да на этих ласковых тварей и рассердиться-то было всерьез нельзя. Он почесал между рожек того из них, что был ближе:
— А ну-ка, детки, это моя постель! Убирайтесь отсюда, пока я не разозлился.
Незваные гости что-то проблеяли~и лишь теснее прижались к Дону. Тот поднялся и, взяв их за уши, вытолкал за портьеру.
— И не вздумайте возвращаться!
Они оба очутились в постели раньше, чем Дон.
Дон подумал и решил их оставить. Все равно в комнате не было двери, чтобы закрыться. Конечно, можно вывести их на улицу, но в помещении было темно, а Дон, попавший сюда впервые, понятия не имел, где здесь включается свет. Будить Чарли тоже не хотелось. К тому же спать с ними было не противно: толкун — зверек маленький, чистый, во всяком случае ничем не хуже собаки, свернувшейся в ногах у хозяина. Даже лучше, ведь на собаках бывают блохи.
— Ну-ка подвиньтесь, — велел он. — А мне спать где прикажете?
Уснуть удалось не сразу; Дона все еще тревожил прошлый кошмар.
Он сел, всматриваясь в темноту, и нащупал деньги, которые убрал под матрац. Затем он вспомнил о кольце и, чувствуя себя полным идиотом, натянул носок и как можно глубже засунул туда свою драгоценность.
Скоро все они уже дружно спали.
Дона разбудило испуганное блеяние над ухом. В следующее мгновение все смешалось. Он уселся, пробормотав: «Да заткнитесь, вы!» — и хотел шлепнуть соседа, но тут же почувствовал, как его запястье сжимает чья-то рука — не четырехпалая крохотная тол-кунья, а рука человека.
Дон пнул ногой, угодив при этом во что-то мягкое. Кто-то крякнул, рядом снова заблеяли, на этот раз испуганнее, чем раньше, зацокали по полу копытца. Дон ударил еще, едва не переломав себе на ноге пальцы; рука, что его держала, разжалась. Послышались возня и громкие стенания толкунов. Вскочив на ноги, Дон отпрянул назад. Шум утих, но он продолжал всматриваться в темноту, пытаясь понять, что же случилось. В этот миг вспыхнул ослепительный свет, и он увидел в дверях Чарли: в халате, в руках — огромный блестящий топор.
— Что здесь происходит? — крикнул Чарли.
Дон постарался как можно доходчивее рассказать хозяину обо всем — о толкунах, о ночных кошмарах, о хватающей в темноте руке.
— Есть надо перед сном меньше, — ответил на это Чарли, но на всякий случай обыскал помещение.
Дон следовал за ним по пятам.
Увидев на окне сломанный шпингалет, Чарли ничего не сказал и тут же пошел проверять кассу и сейф. Похоже, там ничего не тронули. Чарли прибил сломанный шпингалет, выставил толкунов на улицу, и сказал Дону:
— Иди спать, — и отправился к себе в комнату.
Дон попытался заснуть, но прошло немало времени, прежде чем он сумел успокоиться. Деньги и кольцо были на месте. Кольцо он надел на палец и уснул, сжав руку в кулак.
Наутро у Дона, воевавшего с бесчисленными тарелками, было достаточно времени на размышления. Мысль его была о кольце.
С пальца Дон его снял — не только потому, что не хотел держать в горячей воде, но и потому, что опасался выставлять его напоказ.
Неужели вору нужно было кольцо, а не деньги? Это ни в какие ворота не лезло — охотиться за безделушкой ценой в полкредита! Ну, может быть, в пять кредитов, ведь здесь, на Венере, все стоит дороже. Но уж во всяком случае, больше чем на десятку оно не тянуло явно.
