— А Дядюшка Том не захотел их обменять. У старика каменное сердце, при всех его улыбочках. В глубине души он так и остался ростовщиком.
— Дядюшка Том? Так этот банкир — ваш дядя?
— Нет, конечно, это просто так говорится. Он еще в давние времена основал здесь что-то вроде ломбарда, в котором первопроходцы закладывали свои счетчики Гейгера. Постепенно он прибирал к рукам все их имущество. Вскоре он завладел едва ли не половиной всех здешних рудников и заделался банкиром. Но мы по-прежнему зовем его «Дядюшка Том».
Дон подумал, а не слишком ли настойчиво Джонни упирает на то, что к банкиру он никакого отношения не имеет, но задерживаться на этой мысли не стал — ему-то собственно какое до этого дело. Линг продолжал:
— Знаешь, Дон, а ведь на банке свет клином не сошелся. Деньги Федерации можно обменять и не только там.
— О чем это вы?
Линг обмакнул палец в лужицу и начертил на столешнице знак универсального кредита.
— Разумеется, банк — единственное место, где можно обменять деньги законно. Но тебя это разве беспокоит?
— Ну…
— Только не думай, что обмен денег — это что-то дурное. Принимая соответствующий закон, власти не спрашивали твоего мнения. А ведь деньги-то твои, верно?
— Думаю, вы правы.
— Деньги твои, и ты можешь поступать с ними, как тебе хочется. Надеюсь, ты понимаешь, что все это — строго между нами?
— Понимаю.
Дон молчал, и Линг заговорил снова:
— А теперь поговорим чисто гипотетически: сколько у тебя с собой денег Федерации?
— Около пяти сотен кредитов.
— Покажи-ка.
Дон помедлил. Линг нетерпеливо сказал:
— Ну, в чем дело? Неужели ты мне не доверяешь? В конце концов, это всего лишь пустые бумажки.
Дон вытащил деньги. Глянув на них, Линг вынул бумажник и принялся отсчитывать купюры.
— Банкноты у тебя слишком крупные, трудно будет избавиться, — заявил он. — Как насчет пятнадцати процентов?
Деньги, которые он выложил на стол, выглядели точь-в-точь как те, что были у Дона, за одним-единственным исключением — на них была надпечатка: «Республика Венера».
Он быстро прикинул в уме. Пятнадцать процентов — это семьдесят пять кредитов, то есть меньше половины той суммы, которую он должен был заплатить за радиограмму на Марс. Он собрал свои деньги и принялся запихивать их в бумажник.
— В чем дело?
— Мне это не подходит. Я сказал вам, что для отправки радиограммы нужно сто восемьдесят семь с половиной.
— Ладно: двадцать процентов. Я делаю тебе скидку только потому, что ты молод и попал в беду.
Двадцать процентов — это всего лишь сотня.
— Нет.
— Да ты сам-то подумай! Я смогу их толкнуть на десять, ну от силы на двадцать процентов дороже того, что даю тебе. Да я вообще могу оказаться в прогаре! Вложенные деньги приносят восемь процентов — при теперешнем экономическом буме. А твои
Теория финансового обращения была выше понимания Дона; он знал лишь, что его не интересует сумма, меньшая той, которая необходима для отправки радиограммы на Марс. Он покачал головой.
Линг пожал плечами и собрал свои деньги.
— Дело твое. Кстати, у тебя очень красивое кольцо.
— Спасибо.
— Сколько, ты сказал, тебе нужно?
Дон повторил.
— Понимаете, мне же только радиограмму родителям послать. А так — ну на что мне еще здесь деньги? Я же могу работать.
— Я взгляну на кольцо, не возражаешь?
Дону не очень-то хотелось выпускать кольцо из своих рук, но, видимо, иначе от Линга по-хорошему было не отделаться. Джонни нацепил кольцо себе на костлявый палец, на котором оно болталось почти свободно.
— О, точь-в-точь мой размер. И буковка как раз для меня.
— Как это?
— Мое второе имя ведь — Генри. Короче говоря, Дон, я серьезно хочу тебе помочь. Давай сойдемся на двадцати процентах плюс я покрываю недостающие для посылки радиограммы деньги в уплату за это кольцо. Идет?
Дон и сам не мог объяснить, чем ему это предложение не по душе. Линг почему-то перестал ему нравиться, и Дон уже начал жалеть о том, что вообще пошел с ним обедать. И тут ему пришла в голову мысль.
— Это фамильная реликвия, — сказал он. — Кольцо не продается.
— Вот как? По-моему, в твоем положении не до сантиментов. Здесь кольцо стоит дороже, чем на Земле, — а я даю тебе даже больше, чем оно стоит. Не валяй дурака!
— Я знаю, что вы предлагаете больше, хотя с чего это вдруг — непонятно, — ответил Дон. — Как бы то ни было, кольцо не продается. Отдайте.
— А если я не отдам?
Дон глубоко вздохнул.
— Тогда, — медленно сказал он, — я буду с вами драться.
Линг помедлил, глядя ему в глаза, затем снял кольцо и уронил его на стол. Потом, не сказав ни слова, вышел из кабинета.
Дон смотрел ему вслед, стараясь понять, что же все-таки происходит. Он так и сидел, задумавшись, когда портьера откинулась, вошел хозяин ресторана и бросил на стол счет.
— Один кредит шесть центов, — бесстрастно объявил Чарли.
— Разве мистер Линг не заплатил? Он же пригласил меня с ним пообедать.
— Один кредит шесть центов, — повторил Чарли. — Вы ели, вы и платите.
Дон поднялся на ноги.
