— Нет уж, позвольте мне сказать. Я не имел никакого права принуждать вас к сотрудничеству. Поймите меня правильно: нам необходима ваша помощь. И я буду и дальше уговаривать вас, спорить с вами до тех пор, пока мы не получим кольцо. Я погорячился и начал не с того конца. Нервы на пределе — это все они виноваты.
— Ну, я тоже вел себя не ахти, — сказал Дон, — так что забудем об этом.
Он повернулся к дракону:
— Сэр Исаак, вы позволите?
Он протянул руку к щупальцу, и на его раскрытую ладонь упало кольцо. Дон подал его Фиппсу.
Несколько секунд Фиппс тупо глядел на кольцо. Потом поднял голову, и Дон с удивлением увидел в глазах у мужчины слезы.
— Я не стану благодарить вас, — сказал Фиппс. — Когда вы увидите, что из всего этого выйдет, это будет значить для вас гораздо больше, чем какая-то там благодарность. В этом кольце заключены жизнь и смерть многих, очень многих людей. Вы сами в этом убедитесь.
От чувства, с которым все это было сказано, Дону стало не по себе.
— Могу себе представить, — серьезно ответил он. — Мистер Костелло уже рассказывал мне про защиту от бомб и про более быстроходные корабли, и я так думаю — все мы на одной, в об-щем-то, стороне. Надеюсь, что я не ошибаюсь.
— Ошибаетесь? Какое там ошибаетесь! И не «в общем-то», а совершенно точно! А теперь, когда у нас есть вот это, — он поднял руку, в которой было зажато кольцо, — у нас появился шанс спасти наших людей на Марсе!
— На Марсе? — переспросил Дон. — Погодите! Что значит — «на Марсе»? Кого спасать? От чего?
Теперь пришел черед удивляться Фиппсу.
— Но разве не поэтому вы отдали кольцо?
— Что значит поэтому?
— Разве Джим… А я думал, что вы уже…
Раздался голос водера Сэра Исаака:
— Джентльмены, судя по всему, возникло предположение, что…
—
И Костелло принялся рассказывать.
В течение многих лет Организация потихоньку сооружала на Марсе исследовательский центр. Это была одна из тех планет в Системе, где большинство людей составляли ученые. Федерация держала там лишь небольшой гарнизон. Марсу не придавалось никакого особенного значения: планета считалась местом, где безобидные волосатики-интеллектуалы могут копаться в развалинах и изучать обычаи древней угасающей расы.
Офицеры секретной службы из МБР на Марс обращали внимание мало, не видя в этом необходимости. Если туда порой и попадал кто-нибудь из агентов, ему показывали работы, которые военного значения не имели.
У группы, что обосновалась на Марсе, не в пример ученым Земли, не было современного оборудования — всех этих кибернетических машин-мастодонтов, неограниченных источников атомной энергии, сверхмощных ускорителей частиц, огромных лабораторий. Но зато у них было другое — свобода. На Марсе были проведены теоретические исследования, заложившие основы новых направлений в физике. В их основу легли таинственные записи, оставшиеся со времен Первой Империи — почти мифической эпохи политического единства Солнечной системы. Дону было приятно услышать, что его родители тоже внесли немалый вклад в работу над этой проблемой. Было известно — во всяком случае об этом свидетельствовали древние марсианские записи, — что корабли Первой империи совершали межпланетные перелеты, длившиеся не месяцы, не недели, а какие-то считаные дни.
Имелись пространные описания этих кораблей и их двигателей, но языковые барьеры, несходство основных понятий и различия технологий создавали препятствия, казавшиеся специалистам по сравнительной семантике непреодолимыми и которые едва не доводили их до нервных срывов, причем порой в буквальном смысле этого слова. Чтобы получить представление о возникавших при расшифровке трудностях, можно представить себе учебник по современной электронике, написанный на санскрите, да еще в стихах, где едва ли не половина основных понятий считается чем-то само собой разумеющимся.
Создать точный и вразумительный перевод древних рукописей оказалось невозможно. Чтобы восполнить недостающее, пришлось вложить в работу немало труда и таланта.
