— Да. Я подумал, что ты, наверно, захочешь взять это — ну, как сувенир, что ли, — и протянул Дону кольцо.
Дон взял его и внимательно рассмотрел. На одной из палочек, которые составляли «Я», там, где была смыта эмаль, темнело едва заметное пятнышко. Окружающее букву кольцо было очищено от краски и имело узкую неглубокую прорезь, в которую Дон едва мог просунуть ноготь.
— Оно вам больше не нужно?
— Мы вытянули из него все, что могли. Пусть оно останется у тебя. Когда-нибудь любой музей отвалит за него хорошие деньги.
— Нет, — сказал Дон. — Уж лучше я его отвезу отцу. Когда все кончится.
Дон переселился из огромных, под стать Гаргантюа, комнат, где его поселили вначале, туда, где жили все остальные люди. Разумеется, Сэр Исаак разрешил бы ему остаться в гигантских залах, пока не остынет Солнце, но оставаться тут Дону казалось не только глупым — ведь эти комнаты строились в рост драконов, — но и просто-напросто неудобным. Человеку, привыкшему к партизанской войне, такое большое открытое пространство действовало на нервы.
Люди занимали одну из драконьих квартир, комнаты которой поделили для этой цели на небольшие клетушки. Драконье «корыто», которым люди пользовались вместо бассейна, и обеденный стол были для всех общими. Дон жил в одной комнате с доктором Роджером Конрадом, высоким худощавым молодым человеком, на лице которого постоянно светилась чудаковатая улыбка. Узнав о том, что Конрад пользуется среди остальных ученых немалым авторитетом, Дон слегка удивился.
Он редко встречался с соседом, как, впрочем, и с остальными — даже Изобел была постоянно занята канцелярской работой. Группа трудилась день и ночь с лихорадочным напряжением. Да, кольцо было вскрыто и теперь у них имелись все необходимые для работы данные, но военная эскадра была уже на пути к Марсу. Никто не знал, да и не мог знать, успеют ли ученые и инженеры закончить работу вовремя, чтобы спасти коллег.
Однажды — была уже глубокая ночь — перед тем как лечь спать, Конрад попытался кое-что разъяснить Дону.
— У нас нет подходящего оборудования, а инструкции рас-читаны на земную и марсианскую технику. Драконы все делают по-другому. У нас здесь мало людей, и очень трудно сляпать из хозяйства драконов то, что нам нужно. Сначала мы думали установить оборудование на этих маленьких суденышках, на которых летают вокруг Марса. Ты их видел?
— Только на фотографиях.
— Я тоже живьем ни разу. Как ракетные корабли они полная ерунда, но герметичны и места внутри хватает. А теперь нам приходится подлаживать конструкцию к местным шаттлам.
Надстратосферный шаттл, которому «подстригли уши» — то есть убрали крылья, предназначенные для полета-планирования в атмосфере, — уже ждал своего часа в крытом ангаре неподалеку от дома Сэра Исаака. Он-то и должен был полететь на Марс — если удастся его к этому подготовить.
— Сплошная головная боль, — добавил Конрад.
— Но мы справимся?
— Мы обязаны справиться. Мы не можем провести заново все конструкторские расчеты — у нас нет для этого нужной техники, не говоря уже о том, что нет времени.
— Я про это и спрашиваю. Вовремя мы закончим?
Конрад вздохнул.
— Хотел бы я знать.
Все, кто трудился над проектом, почти физически ощущали давление времени. В столовой повесили карту, на которой отмечалось текущее положение Солнца, Венеры, Земли и Марса. Каждый день, во время обеда, точки, обозначающие планеты, передвигали вдоль линий орбит: Землю — на градус, Венеру — несколько больше, Марс — на полградуса с хвостиком.
Длинным пунктиром, начинавшимся на орбите Земли и оканчивавшимся в точке встречи с Марсом, изобразили траекторию, по которой, скорее всего, будет передвигаться эскадра. Единственное, что было известно наверняка, — дата вылета кораблей; их траектории и момент прибытия рассчитывались исходя из относительного расположения планет и максимальной скорости. При этом предполагалось, что их дозаправят на одной из околоземных парковочных орбит.
Для ракетного корабля годится не всякая орбита. Разумеется, военный корабль, получивший неотложную боевую задачу, не полетит по экономичной эллиптической траектории — в таком случае путешествие к Марсу заняло бы 258 земных суток. Но даже если двигаться по гиперболе, не жалея топлива, корабль с обычным ракетным двигателем выполнит свою задачу не скоро.
Подле карты висели земной календарь и часы, показывавшие время по Гринвичу. Тут же вывешивался листок с цифрой, которую всякий раз уменьшали на единицу, когда часы завершали очередной суточный цикл. Эта цифра означала число дней до расчетного момента прибытия эскадры на Марс. По оценкам, таких дней оставалось всего тридцать девять.
Дон наслаждался жизнью, вот где был настоящий солдатский рай: ешь, сколько влезет, — горячо, вкусно и подают всегда вовремя, спи, пока не проснешься, чистая одежда, ванна, никаких тебе обязанностей и опасностей. Одно плохо — слишком скоро все это стало у него поперек горла.
