Из себя его выводило не столько само желание Крюмме иметь детей, сколько то, что Крюмме давно носил в себе эту мысль и чувствовал неполноценность жизни. В полной тайне от Эрленда он ощущал нехватку чего-то важного.
Вот что было ужасно!
А еще ужаснее было то, что Крюмме наверняка его бросит и отправится, возможно, искать женщину, с которой у него будут дети. Ведь у Крюмме дважды были отношения с женщинами до их с Эрлендом знакомства. С мужчинами тоже были отношения, но все-таки две женщины! И если эта истерия по поводу детей не уймется, нельзя исключать такого поворота событий.
Но больше о детях они не говорили. Эрленд подозревал, что Крюмме предоставил ему время подумать, но мысли, которые его посещали, касались только какой-то трещины в их отношениях. Раньше он немедленно выдавал все, что роилось у него в голове, вместе с Крюмме он полностью расслаблялся, но в последние недели он начал взвешивать слова. Он следил за тем, чтобы в предложении не было ни намека на темы, могущие навести на разговор о детях.
Он поднес чашку с кофе к камину, сел перед ним, не разжигая огня в искусственных дровах. Ничто его не радовало, и это он в себе ненавидел. Он хотел радоваться! Он вспоминал тот жуткий вечер, когда Крюмме сбила машина. Если бы только можно было вычеркнуть несколько часов из прошлого, он бы избавился именно от этих. Он бы многое отдал, может, даже свою шахматную доску. О голографическом камине теперь и речи быть не могло. Эх, если бы он только не мечтал о нем в тот день, может, на Крюмме и не наехала бы никакая машина. Вот оно — наказание. От добра добра не ищут.
Работу он тоже запустил. Включил автопилот. В таком состоянии о витрине ювелирного магазина с ворами даже думать бесполезно. Владелец магазина требовал новой витрины, но Эрленд настаивал, что существующий декор будет еще актуален по меньшей мере пару недель, — разумеется, абсолютное вранье. Он оставил львиную долю работы Агнете и Оскару, но на прошлой неделе в универмаге «Иллюм» он смог сосредоточиться, и тут же ему пришла гениальная идея. Отдел подарков хотел донести до покупателей широту ассортимента, как среди дорогих, так и среди дешевых мелочей, ставящих все точки над
Он повесил задник из черного бархата, и под ним поместил две тумбочки. На одной он выставил блюдо ручной работы за тридцать семь тысяч, на вторую положил кольцо для салфетки из лыка, украшенное маленькими матерчатыми синими сердечками, за четырнадцать крон. Перед блюдом и кольцом стоял большой ценник. Он осветил блюдо и кольцо, словно они были настоящими поп-звездами. И все. Эффект был сногсшибательный, хотя через три дня после открытия витрины все кольца для салфеток были распроданы и пришлось его заменить на кольцо из темного дерева с золотистыми точечками за двадцать три кроны.
Универмаг был очень доволен его работой. Но он, естественно, не мог выставить за эту витрину солидный счет.
Вдруг он услышал звук останавливающегося лифта, посмотрел на часы, неужели Крюмме уже вернулся? Он прислушался. Было тихо. Наверно, сосед снизу. И тут же Эрленд осознал: он испытал невероятное облегчение оттого, что Крюмме еще не вернулся! Он заплакал.
Он судорожно налил себе коньяку, сделал еще эспрессо, прихватил чистую пепельницу и сигареты и отнес все в кабинет. Поставил рюмку, чашку и пепельницу рядом с клавиатурой, вытер насухо глаза обеими руками, не подумав о том, что размажет подводку, выпил коньяк, сходил еще за рюмкой, поставил Донну Саммер и включил колонки в кабинете, после чего опустился в кресло перед монитором. Видимо, придется поговорить. Разговор замяли, и все скрылось под покровом молчания. Но молчание его тяготило. Придется посмотреть правде в глаза, хотя одна только мысль о разговоре пугала его до смерти.
