– Прости, милая! – воскликнул он, судорожно ощупывая мое лицо, шею, плечи. – Ты в порядке?
Я кивнула. Со мной все было в порядке – да, тряхнуло, но едва ли сильнее, чем случается в Сан-Франциско в час пик.
– Мне пришлось свернуть. Там, кажется, теленок на дороге. – Он вновь принялся меня ощупывать, словно искал повреждения.
– Со мной все хорошо, – сказала я. – Правда! – Но он все блуждал ладонями по моему телу, будто не верил. – Уэст! – сказала я твердо, а затем наклонилась к нему и поцеловала в щеку. Он застыл как статуя. – Все хорошо. Я цела. – А теперь в другую щеку. – Ты сказал, там теленок выскочил на дорогу?
– Да… кажется, да. Не уверен. Надо проверить.
– Ладно, – ответила я, по-прежнему почти соприкасаясь с ним носами. – Тогда давай проверим.
Услышав предложение вместе отправиться под дождь искать теленка, Уэст вышел из транса (или не знаю уж, что это с ним было, когда он подумал, что я ранена).
– Подожди здесь, – сказал он. – Сейчас вернусь.
Возразить я не успела – он распахнул дверь и был таков.
– Да черта с два! – заявила я себе, ибо в кабине больше никого не было, и выскочила за ним.
С небес лились потоки ледяной воды. Действительно ледяной, чтоб ее – через несколько секунд я промерзла до костей! Уэст направлялся к небольшой рощице; чтобы его догнать, мне пришлось перейти на бег.
Я схватила его за руку (не знаю, когда успела стать такой любительницей держаться за руки), и он немедленно обернулся.
– Я же просил тебя оставаться в машине! – сказал он сурово, но в глазах читалась мольба.
– А я хочу помочь, – ответила я, выдвинув подбородок. – И все равно я уже здесь.
Уэст шумно вздохнул. Этот вздох я расслышала сквозь вой ветра и шум ливня – поверьте, это что-то да значило.
– Ладно, идем. – И он пошел дальше, под сень деревьев.
Уэст оказался прав. Через несколько минут мы нашли теленка – крохотное создание, сжавшееся в комок около поваленного дерева. Медленно, чтобы не напугать, Уэст подобрался к нему и присел рядом.
Бедное создание было совсем крошечным – куда меньше, чем я ожидала – и страшно напуганным. Мне показалось, что оно еще и ранено, и сердце у меня болезненно сжалось.
– Привет, малышка, – ласково заговорил Уэст. – Как ты сюда попала?
Тут я заметила на шее и на груди у телочки что-то блестящее, металлическое.
Колючая проволока?
Уэст поднялся и, повернувшись к телочке спиной, зашагал обратно. Какого черта?
Я побежала за ним. Он что, собирается бросить эту несчастную малышку здесь? Ни за что! Я ему не позволю!
– Что ты делаешь? – завопила я во весь голос, не зная, слышит ли он меня сквозь ветер и дождь. Уэст шел дальше. – Уэстон!
Господи, давно ли у него такие длинные ноги? Когда он научился так стремительно шагать?
И почему уходит?
Наконец я догнала его, схватила за руку и развернула лицом к себе.
– Нельзя бросать ее тут! – закричала я. – Без тебя она пропадет! – От внезапно хлынувших слез защипало глаза. – Нельзя оставлять ее одну! Только не в такую бурю! Вдруг она погибнет? – Не дожидаясь ответа, я взмолилась: – Пожалуйста, не бросай ее!
Уэст молчал, устремив на меня нежный взгляд зеленых глаз.
Горячие слезы уже текли по щекам, мешаясь с холодным дождем. Не припомню, когда я в последний раз плакала – и в голове мелькнуло, что сейчас оплакиваю не только отбившегося от матери теленка.
– Пожалуйста! – повторила я.
Уэст привлек меня к себе и крепко обнял.
– Милая, я ее не оставлю, – прошептал он мне в самое ухо. – Ни за что.
Я отстранилась и взглянула ему в лицо.
– Тогда почему ты ушел? – всхлипнула я.
– Пошел за кусачками. Снимем с нее колючую проволоку, погрузим в машину и отвезем домой.
Вот оно что! Кусачки!
– Д-домой? – дрожащим голосом повторила я.
– Ну конечно, куда же еще?
Хм, хороший вопрос! Уэст поцеловал меня в висок.
– Под откидным сиденьем одеяло. Достань, хорошо? – Он отпустил меня и, нагнувшись, извлек из ящика с инструментами под водительским сиденьем кусачки. – Сейчас вернусь.
Я стояла под дождем и смотрела, как Уэст идет обратно к рощице. Когда он скрылся из виду, я залезла в кабину и разыскала одеяло, о котором он говорил.
Не прошло и пяти минут, как Уэст показался снова, теперь с телочкой на руках.
Увидев его под дождем, я, должно быть, ощутила то же, что чувствуют некоторые при виде мужчины с младенцем. Не могу назвать себя фанаткой младенцев, но, похоже, коровьи дети – совсем другое дело. Никогда еще на моей памяти Уэст не выглядел
Ковбой в мокрой белой футболке, липнущей к телу, в коричневой ковбойской шляпе, несет на руках маленького теленка, которого только что спас от бури…
Что тут еще сказать? Да и нужны ли слова?
Он подошел к машине. Я открыла пассажирскую дверь и выпрыгнула ему навстречу, но одеяло оставила в кабине – не хотела, чтобы оно намокло.
– Милая, тебе придется перелезть назад, – сказал Уэст.
Не возражаю против акробатических упражнений – хотя, конечно, предпочла бы демонстрировать Уэсту ловкость и гибкость
