Уэст осторожно положил телочку на застеленное одеялом сиденье и накрыл тем же одеялом сверху. Она смотрела на него, как Вейлон – с таким же абсолютным обожанием.
Уэст бегом обошел машину, прыгнул за руль и захлопнул дверь. Лишь тогда я заметила, что на рубашке у него расплывается багровое пятно.
– Что случилось? – спросила я, даже не стараясь скрыть беспокойство в голосе.
– А что? – ответил он.
– У тебя кровь, – сказала я. – Здесь, на ребрах.
Уэст взглянул на себя и тяжело вздохнул.
– Должно быть, на проволоку наткнулся. Даже не почувствовал. Приедем домой – разберусь.
С этими словами он завел мотор, и мы рванулись с места. Всю дорогу я смотрела то на телочку – должно быть, самое милое существо на свете, то на Уэстона – несомненно, лучшего в моей жизни человека.
Когда мы завели машину в гараж, раскаты грома раздавались уже над самой головой. Я заметила, что в гараже нет машины Амоса, и от души понадеялась, что он сейчас где-нибудь в безопасности.
Уэст вышел из машины, открыл дверь, ведущую в дом, затем вернулся и взял на руки телочку. Я шла следом.
Виляя хвостом, выбежал Вейлон – хорошо, что сегодня он остался дома! Я присела и хорошенько почесала его за ушами.
Уэст опустил телочку на собачью подстилку у двери, ведущей в дом. Потом отправился куда-то в глубину гаража и вернулся оттуда с обогревателем и стопкой одеял. Обогреватель он включил в сеть, из одеял соорудил уютное гнездышко.
– Милая! – позвал он. Это меня. – В холле в стенном шкафу есть грелка. Принесешь? Она будет справа, как только откроешь дверь.
Я кивнула, побежала в дом за грелкой, нашла ее и как можно быстрее вернулась в гараж.
Уэст и Вейлон устроились рядом с телочкой. Уэст, как видно, уже промыл ее раны – шоколадная шерсть больше не слипалась от крови, на ней не было видно темных пятен. Быстро, пока он не заметил, я достала из кармана телефон и сделала снимок.
Хотелось сохранить этот момент.
– Спасибо! – сказал Уэст, увидев меня с грелкой.
Я протянула ему грелку, он включил ее на малую мощность и положил рядом с телочкой, у которой уже закрывались глаза.
– И что дальше? – спросила я.
– Дальше надо дать ей имя, – ответил он.
Я ожидала любого ответа, только не этого! Должно быть, заметив мое недоумение, он объяснил:
– Отбившихся от стада малышей мы приносим домой и выращиваем сами. У всех таких телят есть имена. Пока я рос, у нас жили Долли, Пэтси, Тэмми и Риба.
Я не большой знаток кантри-музыки, однако принцип уловила. Так что назвала имя первой же певицы, пришедшей в голову:
– Может быть, Лоретта?
Уэст улыбнулся в ответ.
– Лоретта? По-моему, отлично!
Протянув руку, он почесал Лоретту за ушком, а она ткнулась носом ему в ладонь.
– Ближе к ночи мы ее покормим. А сейчас надо, чтобы она согрелась и отдохнула. – Словно по его команде, телочка закрыла глаза. – И завтра покажем ее ветеринару.
Я кивнула: звучало вполне разумно.
– Но сейчас с ней все в порядке? – спросила я.
– Все хорошо, – ответил он. – Вейлон за ней приглядит. Если что-то будет не так, он даст знать. Я оставлю ей возле лежанки сухой корм, а попозже принесу бутылочку.
– Но с ней все хорошо? – снова спросила я. – Сейчас мы сделали для нее все, что нужно?
– Ну да, а что?
Я взяла Уэста за руку и потянула к двери.
– А то, что теперь пора позаботиться о тебе!
– Снимай футболку, – приказала я.
Мы с Уэстом стояли в ванной на первом этаже, где имелась аптечка первой помощи. Об этом он мне рассказал в первый же день. Не то чтобы я умела перевязывать раны – честно говоря, никогда этим не занималась, но для Уэста твердо решила сделать все, что в моих силах.
Пожалуй, в первый раз в жизни я
– Ада, я сам этим займусь, – ответил он, указав на кровавое пятно, которое за это время заметно увеличилось. – Ты, должно быть, совсем замерзла. Не хочешь принять ванну? У тебя в ванной должен быть банный халат. Могу включить…
Звучало соблазнительно, но я не дала ему закончить.
– Уэстон как-тебя-там Райдер, снимай эту чертову футболку немедленно!
Он шумно вздохнул и потащил мокрую футболку вверх через голову. Я очень старалась на него не пялиться: момент был уж больно неподходящий. И все же прекрасно разглядела и широкую мускулистую грудь с легкой порослью темных волос, и заметные, но не слишком подчеркнутые мышцы живота. Не знаю, долго ли могла бы стоять и глазеть на Уэста, если бы ничто не мешало – опасаюсь, что не один час.
Слава богу, порез выглядел не так уж страшно. Я осторожно коснулась кожи рядом с ним, и Уэст зашипел сквозь зубы.
– Черт, у тебя руки ледяные! – прошипел он.
– Извини, – пробормотала я. – Больно?
Уэст помотал головой.
– Да в общем, нет.
– Хорошо, – ответила я. – Наверное, сначала надо промыть, так?
Уэст неохотно улыбнулся.
