Я в самом деле был в этом уверен. Сам видел, как Ада заносит сегодняшнее мероприятие в свой календарь – записывает и точное время, и место встречи. А своего календаря она строго придерживалась. Я достал телефон и отошел от родных, чтобы ей позвонить.
Гудок. Еще гудок. И еще. И дальше автоответчик. Я попробовал еще раз – то же самое.
«Не спеши сходить с ума, просто позвони еще раз», – приказал я себе.
Снова набрал номер – и теперь услышал автоответчик сразу, без всяких гудков. Значит, она выключила телефон.
Кажется, у меня поникли плечи – и точно упало сердце.
Все-таки она сбежала.
– Ну как, нашел ее? – спросила Эмми.
Я мог только покачать головой. Глубоко вздохнул и повернулся к своим родным.
Эмми увидела выражение моего лица – и, кажется, у нее внутри все оборвалось.
– Уэст, я…
Но я затряс головой, не давая ей договорить. Просто не мог сейчас слышать соболезнований.
Мне нужно было убраться отсюда, как можно скорее.
Так я и сделал. Под недоуменными взглядами всех, кроме Эмми, сорвал с крюка шляпу и направился к двери гаража.
– Ты поедешь за ней? – крикнула Эмми мне вслед.
– Нет, – ответил я. – Я ее подожду.
Войдя в гараж, я сразу заметил, что здесь не хватает одной машины – моего старого пикапа.
Того, что с ручной коробкой передач.
Смотри-ка, не зря я ее учил!
Намного легче было бы гнать прочь из города на растреклятом старом грузовике, если бы голос Уэста: «Сцепление, милая!» – не звучал у меня в голове всякий раз, когда приходилось что-то делать с этим чертовым сцеплением.
А еще не помешало бы проявить предусмотрительность и отключить телефон заранее, не дожидаясь, пока Уэст начнет мне звонить.
Сейчас он, наверное, на кухне со всей семьей. И должен как-то им объяснить, куда я делась и почему не приду…
В это время я проезжала мимо знака «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИДОУЛАРК!», только теперь видела его с обратной стороны. Знак извещал, что я покидаю город.
Внезапная слабость и крупная дрожь – вот чем запомнилось мне пересечение границы.
Как ни старалась я думать о чем-нибудь другом, в голове крутились слова Эмми: не подавай Уэсту ложных надежд, если он для тебя – всего лишь остановка на пути.
Сердце ныло в груди; я понимала, что именно так и сделала.
В последние несколько недель вместо того, чтобы сохранять дистанцию, все глубже и глубже погружалась в… то, что было между нами.
И расставаться с ним теперь чертовски больно.
Почему я не сделала, как говорила? Почему не держалась от него подальше? Зачем ввязалась в историю, у которой просто не могло быть хорошего конца?
Потому что желала Уэста. Хотя бы ненадолго.
Но за это недолгое время получила гораздо больше, чем просила.
А потом исчезла без единого слова.
В точности как Ченс.
До сих пор такое сравнение не приходило мне в голову. Это совсем другое, казалось мне – я ведь не стремлюсь причинить Уэсту боль… Но в кабине грузовика, где рев мотора и биение сердца были единственными моими спутниками, я начала понимать, что поступила попросту подло.
Исчезла, не сказав ни слова, испугавшись, что Уэст не захочет меня отпускать. Взяла лучшее из обоих миров – и отказалась платить по счетам.
Сбежала, оставив после себя месиво обломков с острыми гвоздями; пусть разгребает сам, это уже не моя ответственность…
Эта мысль врезалась в меня, словно товарный поезд на полном ходу. Черт, как больно! От открытия, что я сделала с Уэстом то же, что и Ченс со мной, меня едва не вырвало.
Я свернула с дороги на грунтовую обочину. Затормозила, забыв выжать сцепление, и грузовик затрясся и заглох – очень похоже на мои нынешние ощущения.
Слезы хлынули из глаз, словно дождь из прорех в крыше. Я уронила голову на руль и разревелась.
Меня сотрясали рыдания. Как, как я умудрилась за несколько часов тотально все испортить? Почему бросилась бежать от человека, который мне нужен? Из дома, который за три месяца стал и моим домом? Зачем растоптала собственное счастье?
Неужели я так боюсь своих чувств к Уэсту, что предпочту превратиться в человека, мерзкого для себя самой? Я в самом деле готова бросить мужчину, которого люблю, из-за того, что настоящее счастье не совпало с моими представлениями о нем, – и жить с этим всю оставшуюся жизнь?
Нет! Не хочу так жить!
Мне нужен Уэст.
Не хочу появиться в его жизни два года спустя, позвонить как ни в чем не бывало и ждать, что он ответит. Я так и не знала, зачем Ченс мне звонил, да и не хотела знать. Мерзко было от одной мысли: этот человек считает, что со мной можно так обращаться. Меньше всего на свете хотела я сама стать таким человеком для Уэста.
И вот что всего отвратительнее: я знала, если дойдет до такого, Уэст меня простит. Сейчас уеду, появлюсь у него на пороге через несколько месяцев или через год – и он примет меня, ни слова не сказав в упрек. Снимет с моих плеч ношу вины, преподаст отпущение грехов.
Будет вести себя со мной, будто ничего не случилось.
Потому что он – по-настоящему хороший человек. Добрый, заботливый, великодушный. Часто взваливает на себя ношу, слишком тяжелую для других. Не ради признания или похвалы – просто потому, что ему не все равно.
