Алек задумался, прежде чем ответить, и она не торопила его. Алета понимала, что ее предложение из тех, которые необходимо было обдумать, как и любое деловое предложение. Но Алета очень удивилась бы, если бы узнала, о чем он думает. А Алека сейчас занимала вовсе не мысль о том, стоит или нет наниматься на работу, в любом случае он собирался заняться делами ранчо. Конечно, самое простое и удобное решение всех проблем – это согласиться на ее предложение, но.…Но это ведь будет чистейшей воды обман. Предательство. Потому, что он не был тем, за кого она его принимала. И почему-то теперь такое решение не казалось Алеку правильным.
С самого начала он собирался говорить обо всем с Адамом, говорить как мужчина с мужчиной. Узнав о том, что тот не может выходить из дома и даже из своей комнаты, Алек намеревался наняться на ранчо в качестве работника и потом при первом же удобном случае поговорить все с тем же Адамом. И вот его план близок к исполнению, его пригласили на работу, а он…что он будет делать? Алек вдруг понял, что не сможет принять это предложение, не рассказав всего о себе этой девушке, смотрящей на него открытым взглядом ярко-синих глаз. «Я сверну шею Берни, если он хоть раз еще скажет о ней так, как сказал вчера мне!» – подумал он вдруг без всякой связи с предыдущими размышлениями и отчетливо понял, что она не простит ему этого обмана.
– Вот что, мисс Беверли: я должен пока воздержаться от ответа. Вы многого обо мне не знаете, а мне не хочется вас обманывать. Я сейчас принесу один документ, вы его прочтете, и я расскажу остальное. И если потом вы повторите свое предложение, я отвечу согласием.
Алек стремительно взбежал по лестнице, направляясь в свою комнату, Алета проводила его взглядом, в котором явно сквозило удивление. Пожав плечами, она допила напиток и поставила бокал на стойку.
Алек достал документ, подтверждающий его право на наследство половины ранчо «Магнолия» и уже хотел спуститься вниз, но остановился, задумавшись. Ранчо было завещано ему и Адаму. Таковы были законы здесь, и к тому же родители Адама знали, что их сын не оставит своих сестер на произвол судьбы. Кроме того, никто не думал всерьез, что это наследство когда-нибудь востребуется Алеком. Во-первых, он был не так воспитан, а во вторых, его отец Матвей Северов и сам был богат, имел мебельную фабрику, которая, кстати, была завещана в равной степени всем шестерым. Если б не сложившаяся ситуация, Алек при появлении на свет первого внука Беверли (при условии, что это будет мальчик), должен был написать отказную от своей доли наследства, и на этом все закончилось бы. Он догадывался, что Алета еще не видела завещания, оставленного родителями. Конечно, ей было не до того.
«Что же делать? Бедная девочка! На нее и так столько всего обрушилось, что невозможно выдержать.…И я еще тут с этим дурацким завещанием! Но я не могу отступить, я обещал матери…и потом, я же действительно могу помочь! И я не хочу обманывать тебя, Алета.…Прости…любимая, прости меня…»
Алек быстро спустился вниз и протянул документ девушке. Удивленная, Алета пробежала его глазами, потом вчиталась внимательнее…
– Что это? – растерянно посмотрела она на ковбоя и снова взглянула на бумагу, которая затрепетала в ее дрогнувшей руке. – Я не понимаю…
– Алета, послушай меня. Этот документ имеет чисто формальную значимость, но я хотел, чтобы ты узнала о нем прежде…
– Это завещание? – как-то потерянно переспросила она.
– Да, это…это копия завещания твоего отца, подлинник должен быть у вашего брата. Алета, послушай же меня! – Алек обхватил ладонями ее плечи и легонько встряхнул ее. – Я хочу, чтобы ты поняла. Этот документ ничего не значит, я не хочу им воспользоваться. Но я хотел, чтобы ты знала о нем, прежде чем принимать меня на ранчо.
– Что? – затмевая боль, в синих глазах внезапно вспыхнула ярость. – Ты хотел обмануть меня?!
– Если бы я хотел обмануть тебя, то зачем стал бы показывать сейчас этот документ?! Послушай меня, Алета, я хочу только помочь тебе. Тебе тяжело одной справляться с делами ранчо, общаться с ковбоями, которые не всегда послушны, потому что считают ниже своего достоинства подчиняться женщине. А я могу помочь, у меня есть опыт и деньги, и…
В его словах была правды, но сейчас Алета не хотела ее слышать. Ей было плохо, даже хуже, чем тогда, когда она только начинала пытаться управлять ранчо. У нее получилось. Не сразу, с трудом, но получилось. А теперь, оказывается, что ее ранчо принадлежит чужому, совершенно постороннему человеку,…по крайней мере, его половина. Конечно, Алета знала о том, что сама она и сестры не упомянуты в завещании. Было естественно то, что после смерти родителей ранчо перейдет к Адаму. И то, что он болен, ничего бы не изменило. Это Алета понимала и раньше, но при этом знала, что Адам никогда не воспользуется своим правом владеть «Магнолией» единолично. Ее разум отказывался понимать то, что отец тог завещать половину ранчо незнакомому чужому человеку. Ведь теперь, если, не дай Боже, Адама умрет, все они могут оказаться на улице! Алета сдвинула брови.
