В числе победителей была и Шармин. Но Эйдена я не нашла. Проиграть он не мог, а значит, когда мы попрощались, он направился не на Переяр. Я почувствовала злость и беспокойство, которое разрасталось внутри противной тягучей жижей.
В момент перераспределения я подняла голову к судьям. Мадам Камилла давала короткие ответы директору, а Орион вяло рассматривала болельщиков. Вдруг он заинтересованно перевел взгляд на арену и глаза его сузились.
Напротив меня стояла Шармин. Она широко улыбалась самой ядовитой улыбкой. Я поняла, что ее личная месть свершится здесь. Ей по-прежнему было мало.
– Мне нечего терять, – будто читая мои мысли, произнесла она. Огненная змея обвивалась вокруг ее тонкой талии и поднималась к груди, чешуйчатая кожа вспыхивала искрами. Рыжие кудри были растрепаны. Она материализовала огненные мечи и теперь смотрела на меня взглядом сумасшедшей. Пусть кровь и была запрещена сегодня, Шармин явно собиралась переступить через это правило. А я не собиралась уступать. Мы все равно должны были когда-нибудь сразиться. Так пусть это случится сегодня.
Я тоже сжала в руках два меча. Мои были длинными и изящными, Шармин же выбрала тяжелые широкие лезвия, которые с легкость могли разрубить кости.
Игра на кровь началась.
Перестала существовать эта арена, восторженные и удивленные возгласы толпы. Престали существовать границы силы. Меня захлестнул чистейший огонь, выкованный из тягучих жил моего тела. Я не хотела быть победителем. Я лишь хотела, чтобы глупая вражда и ненависть погасли в моей сопернице. Но это было лишь бессмысленное желание. Безумие не прислушивается к разуму. Мы вступили в зону бушующих чувств, из которых нас было не так просто вытянуть. Наши удары были яростными и быстрыми, мы были воинами, закалёнными не одной битвой, мы были смертоносными молниями огня, которые били в наши хрупкие тела и оставляли следы.
Я слышала, как кто-то вскрикивал, или это были мы с Шармин. Чувствовала взгляды учителей и их попытки все прекратить, но наша сила тоже вступила в соперничество и не желала, чтобы кто-то прерывал ее. Мы были запечатаны на собственной арене – кровавой и полной гнева.
Я сдерживалась, потому что боялась последствий. А Шармин не подходила мне по силе, она лишь думала так. Но когда порезов и крови стало слишком много, когда времени оставалась мало, а мы могли бы стоять здесь до смерти одного из нас, я прервала бой. Я обнажила силу, и она снесла своим потоком Термес. Защита вокруг нас разлетелась. Я тяжело дышала, выбрасывая мечи и оседая на песок. Я тоже была повержена. Руки тряслись, лицо в поту и крови. Сверкающие доспехи в пыли, исколоты и изрезаны. Шармин распласталась на арене, закрыла глаза. Сейчас внутри нее боролось что-то, что было мне не понятно. Может она думала над тем, не пронзить ли меня сейчас клинком. Но отказалась от этой затеи. Я еле повернула голову к магистрам. Мистер Раял кипел от гнева, и остальные преподаватели были в шоке и замешательстве. Лишь мистер Карлос долго смотрел на меня и затем коротко кивнул, прежде чем раствориться в толпе учеников.
Эйдена среди них не было.
Победителей Переяра тоже не было. Мы с Шармин были последними из оставшихся и проиграли обе. Я пыталась понять, что произошло, почему простое развлечение превратилось для нас в бойню. Я забыла, где была, эти чувства внутри были не моими…
***
Я снова сбежала из лазарета, перед этим выслушав длинную тираду директора о грубом нарушении правил. Кажется, он что-то говорил о наказании, которое ждет нас с рыжеволосой, но я была словно в трансе. Директор ушел, а я отправилась в другое крыло. Меня терзало чувство, которое я раньше не знала. Оно противно разрасталось внутри, поглощая разум и сердце. Наверно так выглядела паника.
– Белла, – меня окликнул знакомый голос, но я не обернулась. Кто-то схватил меня за плечо и развернул к себе.
Лекс.
– Что с тобой? Почему ты здесь? Я должен…
– Нет, – я прервала его.
Но парень не собирался меня отпускать.
– Одна ты никуда не пойдешь, – твердо заявил Лекс. Его привычная безмятежность и игривость исчезла. Он тоже был измотан после Переяра.
– Мне нужно поговорить с ним, – Лекс взял меня за руку, и мы медленно шли к двери Эйдена.
– Не видел его на выступлениях. И в комнате он тоже не появлялся, может лучше…
Я распахнула дверь, которая была не заперта. Мое сердце забилось еще чаще. Я представляла себе ужасные картины, одна хуже другой. Что-то случилось…
А потом был знакомый шепот, его крепкое обнажённое тело, вздохи красивой девушки, шлепки и переплетенные тела.
Мне казалось, будто мое сердце вырвалось из груди и теперь громко разбилось о пол его комнаты. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать во весь голос и зажмурила глаза, выбегая оттуда, будто там был настоящий пожар.
Крепкие мужские руки обняли меня и я разрыдалась. Картинка застыла перед глазами. Он не видел что я здесь.
– Не может быть…не может быть…
– Белла… – Лекс гладил меня по спине, не давая мне упасть.
– Я не хочу быть здесь, – прошептала я. – Мне нужно…
