– И знаете, что удивительно, – сказала Ф. Г., – эта первая проба, единственная, так и вошла в фильм – случай в кино, говорят, уникальный!..
– Ну, что я все плохо и плохо о режиссерах! – воскликнула Ф. Г., когда ей принесли фотографии для буклета, который собиралось издавать Бюро пропаганды киноискусства. – Смотрите, вот это моя гадалка из «Фитиля» – тут я рядом с Милой Геникой, женой Чиркова, как она легко родилась! Не съемки, а сплошное удовольствие! И все благодаря Володе Рапопорту! Вот вам прекрасный режиссер!
Правда, он вообще не режиссер. Не смейтесь: он отличный оператор. Отличный! Умел, прежде всего, снимать своих жен. Думаете, это так просто?! Свою первую жену – Зою Федорову сделал на экране просто красоткой! Посмотрите арнштамовских «Подруг» с нею или картину «На границе» – был такой бред сивой кобылы, где впервые в нашем кино показали, как девушку насилуют враги. Сволочей-врагов я не запомнила, но Зою в разодранном платье забыть нельзя! И только благодаря Рапопорту!
А Лиду Смирнову, свою вторую жену, как он снял в их первом же фильме «Она защищает Родину»! Лида вообще на экране всегда соблазнительна – мужики на нее слетаются, как мухи на мед. Но какой Володя сделал ее еще в одном говне, «Новый дом» оно называлось! Там она просто красавица!
Я ей прямо сказала, когда встретила ее у нас во дворе:
– Простите, вчера я видела в Доме кино фильм с актрисой небесной красоты и влюбилась без памяти! Фамилия ее тоже Смирнова! Не поможете ли мне отыскать вашу однофамилицу?!
Но, конечно, высшее достижение Рапопорта – как он снял меня! В этом «Фитиле» наш сюжет на пять минут – «Карты не врут» называется, – а какая там я стройная и носа нет! Значит, и из меня можно что-то сделать!
Но, кроме шуток, я вам все-таки скажу: Смирновой очень повезло! Володя – чудесный человек, чуткий, мягкий, деликатный, когда работает с актерами. И жестокий, требовательный, когда речь идет о технике, свете и остальном. Конечно, он прежде всего оператор: как он снял «Тихий Дон» – все серии! Не зря же в него впился Герасимов и не отпускает ни на шаг. Вот если бы он подался в режиссуру! Вот у кого бы я снималась!
Да и не только я. Там я гадаю Чирковой, ну, Генике Миле. И она была в восторге от Рапопорта. Сюжет с комариный нос, а сразу видно – актриса! Таким и должен быть режиссер! Как там сказал Михаил Ильич – вы же бегали на лекции Ромма во ВГИКе!
– Режиссура – это точка зрения, – повторил я слова Ромма.
– Ну, вот видите! Точка зрения хорошего человека! – добавляю я.
Ф. Г. вдруг рассмеялась:
– А хороший человек не может сделать из актрисы уродину. А вообще я хотела вам сказать: я устаю от разговоров, что ведут актеры в театре, на студии – все эти разговоры на уровне быта. Кто что купил, где, почем. Да я говорила вам об этом, вы просто забыли! И вот вся моя последовательность! С вами – мы все об искусстве, о режиссуре, нэпе и лефе! Давайте немного за жизнь!
Мила Геника-Чиркова пригласила меня к кому-то в гости. Я тогда служила в одном театре с ее мужем – Борей Чирковым, ставшим с нею счастливым. Кажется, впервые в жизни. Призвание женщины – сделать хоть кого-то на земле счастливым. Миле это удалось, мне – нет. Вот еще одна причина моей тоски.
А Театр имени Пушкина – трагический. Александра Яковлевича Таирова уже не было в живых, Алиса Георгиевна Коонен никогда больше не переступала порог их бывшего Камерного на Тверском.
Так вот, пришли мы в какой-то высокопоставленный дом – это год пятьдесят шестой или чуть позже, ну, в общем, в магазинах, как всегда у нас, шаром покати, а тут на столе изобилие, как при коммунизме.
Закусываем мы в полное удовольствие, налегли на семгу и осетрину, и тут хозяйка останавливает нас:
– А не пришло ли время дорогим артистам показать свое мастерство? Фаина Григорьевна, может быть, вы нам прочтете?! Просим, просим!
И захлопала в ладоши, не улыбаясь. Я сорвалась:
– А что, настала пора харч отрабатывать?!
И нисколько об этом не жалею!
«Сэвидж» получила прекрасную прессу. Кажется, все центральные газеты откликнулись восторженно на этот спектакль: «Комсомолка», «Известия», «Неделя», «Советская культура», «Литературка» и даже центральный орган партии – «Правда», которая хотя и позже других – спустя более полугода после премьеры, 7 февраля 1967 года, – но все же дала маленькую рецензию под заголовком «Мастерство актрисы». Писали о «Сэвидж» и московские городские газеты: «Вечерка» (выступала дважды), «Московский комсомолец», газеты Свердловска, где «Сэвидж» игралась во время гастролей. В библиографическом кабинете ВТО набралась целая папка вырезок с рецензиями на спектакль!
Большинство из них Ф. Г. не читала. Заказа на вырезки она не делала и знала разве о том, что писали наиболее крупные издания. Не оттого, что подлинный художник хвалу и клевету приемлет равнодушно. Мнение о спектакле, своей игре ее интересовало, как и сорок лет назад. Но в рецензиях она искала не комплименты своей персоне, а свидетельства того, дошел ли замысел до критика – «первого зрителя».
