Найтфир была сильным менталом. Уж точно не слабее Вероники. И сопротивлялась, как дикое животное, свирепое и непокорное. Наверняка могла поставить на колени любого не-Восходящего, да и Восходящего, не развившего ментальную ветку, — тоже. Но у меня уже имелся и опыт, и хорошие учителя — я помнил, как Белый Дьявол ломал Флекса Тория. Ментальный Императив — почти золотая Руна, противиться которой невозможно. Я сломал ее волю, как таран — крепостные ворота, увидел, что там внутри, и Восходящая, тонко всхлипнув, едва не потеряла сознание. Она обмякла, рухнула на землю, и в следующий миг иллиумовый ошейник защелкнулся на ее шее — холодный металл на горячей коже.
Все. Над полем боя кружили Каргоны, а уцелевшие Арахниды деловито пеленали добычу. Все теневики, к моему удивлению, были живы. Да, я приказал Существам действовать аккуратно, но в бою бывает всякое. Наверняка не обошлось без ран и увечий, однако все — живы. Я выполнил пожелание Кассиди обойтись без крови, хоть это и стало нелегким испытанием.
Слегка пнув Ночной Страх, я заставил ее перевернуться на спину и приблизил острие тарна к горлу своей пленницы, словно раздумывая, прикончить ее сразу или немного погодя. Скованная рунным ошейником и абсолютно беспомощная — она должна была сполна насладиться дыханием смерти.
И наконец ощутил ее ужас. Окровавленное лицо Восходящей казалось застывшей маской, но губы слегка дрожали, а в зрачках отражался силуэт Восходящего в зеркальной броне, только что разгромившего всю ее группу. Я знал, что именно она бросила усыпляющую Руну, и с трудом преодолевал темное желание просто вонзить тарн в открытое горло и забрать всю ее Кровь и Руны — в оплату коварного нападения, едва не погубившего моих друзей. Так, наверное, поступил бы Белый Дьявол…
Искушение было столь сильным, что я даже испугался собственной кровожадности. И именно это помогло преодолеть его.
Я — не он. Земляне не убивают пленных врагов.
Хотя стоит вырвать у нее ядовитое жало…
— Теперь Люди Земли и то, что с ними, мое, — сказал я не торопясь. — И ты тоже. Так, Найтфир? Отвечай!
— Убей, — выдохнула она.
— Убить? — холодно обронил я. — Зачем? Проще убить твоих людей, а тебя забрать с собой. Туда, где отнимут все твои Руны.
Я с размаху вонзил тарн рядом с ее головой. Так, чтобы лезвие почти коснулось кожи. Ресницы Найтфир дрогнули, запах страха стал сильнее.
— Ты ведь не хочешь умирать. И не хочешь, чтобы твои люди умерли, — продолжил я. — Вы взяли то, что принадлежит моему Народу — и были наказаны. Но сегодня Незримый улыбается вам — я не стану забирать ваши жизни. Плата будет другой. Отдай мне Руну, которой ты пыталась усыпить нас. И я отпущу вас.
— Нет! — оскалилась она. — Не отдам! Убей. Смерть… лучше позора!
— Я же сказал — нет. Твой выбор прост — либо сейчас отдаешь мне Руну, либо позже отдаешь все, а твои люди заплатят кровью!
— Я… не могу. Эта не моя Руна… она принадлежит всем Луноликим!
Я схватил ее за ошейник, вновь ловя ускользающий взгляд. Она пыталась закрыться, но ворота были уже взломаны, и повторно проникнуть в ее разум не стало проблемой, тем более Императив еще действовал. Да, Руна не была личным имуществом Ночного Страха — ее доверила ей септа, отправляя на задание. Настоящим владельцем Руны был рикс или фламиника Луноликих.
Плевать.
— Сейчас я сниму с тебя ошейник, и ты передашь мне эту Руну! — приказал я, удерживая ее разум в тисках своей воли. А затем медленно разомкнул оковы рунным ключом, тщательно контролируя, чтобы она не дернулась и не выкинула какую-нибудь глупость, после которой ее действительно придется убить.
Скрижали соприкоснулись. Ее тоже была серебряной и хранила немало Рун, но я не собирался грабить Восходящую. Только одна Руна станет выкупом и хорошим уроком Людям Теней — я уже знал, как использовать ее.
Большое Погружение-в-Грезы
Руна-Заклинание
Ранг: серебро
Улучшения: Усиление, Слияние (Грезы), Усиление
Активация: 48 капель Звездной Крови
Время действия: вариативно
Время перезарядки: 1 час
Ночной Страх отдала очень интересную Руну. А потом я снова сомкнул ошейник, отпустил ее сознание, и она опять оскалилась, тяжело дыша, а потом зажмурилась, завыла от бессильной злобы — и разрыдалась. Она ничего не могла сделать, по лицу Восходящей катились крупные слезы — хорошо, значит, эти твари тоже умеют плакать. Я встал с колен и встряхнул ее:
— А теперь вставай! Развяжи пленников и помоги перенести груз.
