Царство мертвых у южных народов (греков) находится на западе, там, где ежедневно умирает солнце.
Но у северных племен оно расположено на севере, в краю «тьмы кромешной» — области полярной ночи и безжизненного холода. Там и находится царство Кощея. На серебряном окладе рога изображены основные события легенды, с похищением невесты, вещей птицей и поражением Кощея своей стрелой.
Русское слова «кощей» — раб, происходит от аналогичного по значению тюркского слова «кошчи».
В «Слове о полку Игореве» автор горько сетует, что вот собрались бы всей братвой, вломили этим половцам и была бы тогда «чага» (рабыня) по ногате (3,41 гр, серебра), а кощей по резани (половина дирхема)» — страшно дешево.
Царь Кощей очень близок к Аиду-Плутону, царю подземного мира, похитителю Персефоны, дочери Зевса и Деметры — богини природы. У восточных славян в «Былине о Иване Годеоновиче» Кощей похищает Настасью Дмитриевну (Анастасия — с греч. «Воскресение») — прямые аналогии. Есть и вариант с Марьей Моревной (богиня Морана — от глагола «мрети» — умирать) — её чучело из соломы топили или сжигали по весне, ознаменовав конец бесплодной зимы и начало возрождения природы.
Кощей в сказках никого не убивает, как Аид он только властвует над мертвыми, да и нужна ему лишь одна конкретная женщина.
А в былине символически показывается победа жизнеутверждающего начала над мертвечиной.
Герой её Иван Гедеонович аналогичен Гераклу, в одной из версий сказания он также 12 лет служит у чужого царя.
На Руси долго существовало двоеверие, что и не удивительно. Распространение христианства на рубеже десятого одиннадцатого века ограничивалось городами, причем только среднего Поднепровья, а церковным центром был не Киев, а Переяславль (с 991 по 1037 годы), лишь тогда митрополия перебралась в стольный град. Целое тысячелетие язычество очень медленно отступало, деревня стала христианской не ранее тринадцатого века, а его пережитки дожили до конца девятнадцатого.
До сих пор они сохраняются в убранстве дома, орнаменте стен и крыши, утвари, резьбе, вышивке, в приметах и присказках. (Типа «Чур (Щур) меня» — храни меня предок). Древний и средневековый мир был полон враждебных сил, одними из них были навьи — невидимые души чужих мертвецов — очень опасных вампиров, в отличие от своих благожелательных чуров. Всё это было порождение первобытного анималистического мировоззрения, где природа насыщена духами зла (упыри) и добра (берегини).
Напоследок захотелось немного пофилософствовать о России.
Вы никогда не задавали себе вопрос, как вообще, и благодаря чему на этой территории возникла одна из величайших мировых империй и не побоюсь этого слова цивилизация?
Земли то коренной Руси по большей части мало пригодны для жизни, бедны черноземом, а народ редок. Урожаи низкие — сам-три вплоть до 16 века, каждый третий год — недород, каждый восьмой год голодный.
Даже в сравнении с расположенной северней Скандинавией, всё таки согреваемой Гольфстримом, более суровый климат с долгой, тягучей зимой, когда до апреля, а то и до мая. Тогда природа, оледенев, замирает, а время течет также медленно, как спокойные, сонные реки. А когда весна освободит их трескучим ледоломом, растопит жарким солнышком снежные завалы, они разольются буйным половодьем, топя окрестности. Так опять беда — в непролазной грязи дорог, «вязнут лошади по стремена». Но как только потеплеет, и схлынут вешние воды — торопись, летний день год кормит.
Ландшафт определяет характер народа, лень зимы и весенняя расхлябанность сочетается в нем с взрывной способностью тяжело и упорно работать день и ночь, в короткий срок решать задачи неподъемные для других. То же и на войне. Ни на одной большой войне русские не начинали биться по настоящему, в полную силу, пока нам в кровь не разобьют морду, а вот тогда уже всё — кранты, хер ты теперь их остановишь. Во всех конфликтах нашему народу присуща высокая жертвенность, которую чужаки ошибочно принимают за фанатизм.
Тотем русского народа — медведь. Зверь кажущийся добродушным, но очень опасный. От него не скроешься нигде — не на дереве, ни в реке, может догнать и лошадь. Нападает косолапый редко, но своего не упустит. С ним можно поладить, если сохранять уважение и не лезть в берлогу.
Идеализировать медведя тоже не надо, не имея в природе естественных врагов, он часто убивает и поедает себе подобных. Два медведя не уживаются не только в одной берлоге, но и в одном лесу.
Издавна в нашем народе живет представление о себе, как о народе Богоносце.