В том же Египте земельную джизью подняли на две трети, помимо этого увеличения, с начала восьмого века обложили подушным налогом-хараджем новообращенных мусульман, а "десятину" поменяли на "пятину" (хумс). "Интересы казны перевесили интересы чистоты религиозных предписаний". Коллективные выплаты заменяли индивидуальным обложением, налоговый гнет многократно усиливался злоупотреблениями его сборщиков. Чтобы плательщики не разбежались, была введена практика обязательного ношения ими свинцовых бирок-печатей на шее, где указывалось место проживания, даже погребения запрещались без свидетельства об оплате налогов. Жаловавшимся же на беззаконие отвечали: "Вы — наша добыча, и мы вольны делать с вами, что хотим".
НАРАСТАНИЕ КРИЗИСА
В результате Омейяды получили народные восстания от африканского побережья до Мавераннахра. В Магрибе берберы поднялись под руководством проповедующих всеобщее равенство хариджитов, их поддержали даже безмерно терпеливые египетские копты. Войска халифата выбили из Марокко. Успех восстания вдохновил испанских берберов, недовольных тем, что арабы получают большее жалование и лучшие земли.
Мятежи с отпадением от ислама вспыхнули и в Хорасане, дымы возрожденных храмов огня поднялись над землями древней Согдианы, её жители отказывались от выплаты дани.
Восстания жестоко подавляли, распиная вождей, но число недовольных множилось, они выступали под красными знаменами хариджитов, засевших в предгорьях Загроса и шиитских сектах.
Противники Омейядов смущали народ тем бесспорным фактом, что власть находится у династии, происходящей от злейших врагов пророка и изменивших принципам истинного ислама. А раз так, то против них необходимо вести джихад — войну за веру.
Все омейядские халифы опирались в основном на привилегированных сирийских арабов. Но "со временем воинственность, побеждаемая обогащением, угасла. Люди, включенные в реестры и получающие жалование, без особой охоты откликались на призывы" (Большаков О. Г.). Против масштабного восстания хариджитов наместник Куфы, в реестрах которой числилось более 40 тысяч воинов, смог собрать только двух тысячный отряд.
Война велась на периферии, в центре государства столетие соблюдалось спокойствие, прерванное гражданской резней, но она также закончилась пятьдесят лет назад. Потомки мухаджиров расслабились, как ранее наследники свирепых германцев. В восьмом веке средняя оплата воина составляла 25 дирхемов в месяц, в полтора раза больше ремесленника. Но именно, что средняя, сирийцы получали больше, а воины-не арабы меньше. Основной доход приносила война (по Большакову молодой раб в Халифате стоил примерно 20 динаров, что соответствовало трем тоннам пшеницы, цена за красавицу — в десятки раз дороже).
Эффективно управлять огромными территориями из одного центра стало невозможно, к тому же халифы мерли, как мухи.
После смерти в 743 году Хишама, четвертого из сыновей Абдалмалика, на трон взошел жизнелюб Аль-Валид II, поэт и пьяница. Против этого легкомысленного гуляки многочисленная родня почти сразу же начала готовить заговор, распуская слухи, что он во хмелю расстрелял из лука Коран.
Пока халиф отдыхал в весенней степи, мятежники, после молитвы в Соборной мечети Дамаска, вооружились хранившимся там оружием, а затем беспрепятственно заняли город. Поскольку они захватили и почту, известия о событиях в столице дошли до Аль-Валида с большим опозданием; их принес некий вольноотпущенник в надежде на щедрую награду, но взамен получил сто плетей. 16 апреля заговорщики осадили резиденцию халифа, немногочисленная охрана разбежалась. Аль-Валид сел на коня и попытался умереть с мечом в руках, но под градом камней был вынужден укрыться в доме. Вспомнив о судьбе Усмана, халиф взял в руки Коран и принялся его демонстративно читать. Осаждавшие принесли лестницы и стали перебираться через стену. Первый из них крикнул Аль-Валиду: "Бери меч", но тут набежала толпа и повелителя правоверных забили насмерть, отрубили голову и левую руку. Гонец с головою халифа за двое суток проскакал 250 километров до Дамаска. "Доказательство победы мятежа заставило жителей столицы смириться со свершившимся". Двух сыновей Ал-Валида взяли под стражу.
На трон взошел Йазид — сын Валида I и наложницы — дочери последнего персидского шаха Йездегерда III. Его короткое правление было омрачено мятежами в Хомсе и Палестине, их жители предприняли попытки мести за убитого Аль-Валида II.