Иаков с горечью вспомнил о матери и двух сестрах. Они, наверное, его ждут, но дождутся ли? Парень надел портки, и коричневые овчинные штаны, а поверх рубашки, короткую куртку из грубой ткани. Внутри она была отделана коротким мехом.
В этом было гораздо теплее, и теперь он походил на островитянина больше чем когда-либо. Парень направился к ручью неподалеку. Рядом с Бландаре тоже росли цветочные поля, правда, гораздо меньше, чем в его родной деревне.
Восток был залит розовым золотом. Иаков приостановился и огляделся вокруг. Старый пастух вел овец на небольшую полянку укрытую сочной зеленой травой. Молодая, рыжеволосая девушка вынесла корм для свиней, едва не поскользнувшись в грязи. Жители деревни начинали свой день рано. Проходя мимо яблочного дерева, он сорвал парочку, красных сочных, что вот-вот упадут на землю.
Наконец, он добрался до ручья. К озеру он ходить не рисковал, хотя вдали заметил три купальщицы. Коснувшись воды пальцами, он почувствовал ледяной холод. Он никогда прежде не думал, что холод может так обжигать. Он опустил в воду вторую руку. Ручеек был маленький. Шириною в шаг, да и не слишком глубокий.
Через прозрачную воду можно было разглядеть мелкие камешки на дне. Промывая яблоко в воде, он осматривал местность вокруг. Бландаре была окружена лесом, но бежать через него он опасался. Волки и медведи, а может, что и похуже, настигнут его скорее, чем охотники. Да и куда он выйдет?
Но ему нужно было бежать, он это знал. С того дня, как Бьорн приютил его у себя в доме, он каждую ночь думал о побеге. Но с каждым днем это становилось сложнее. Иаков чувствовал себя в долгу перед Бьорном, и каждый раз при мысли о том, что ему придется ускользнуть в ночи, ничего не сказав, тихо, как вор, его мучила совесть.
“Нет, ты мужчина или кто? Вспомни про мать и сестер они тебя ждут!” — Говорил он себе, каждую ночь. Иаков боялся думать о побеге при свете дня. Ему казалось, что кто-то прочитает его мысли, поймет по его лицу. Теперь только ночь была его лучшим другом.
Вдруг рядом с ним поставили два ведра. Он не сразу понял, что это Хильда. Девушка молча взяла одно ведро и наклонила его против течения. Вода постепенно заполняла ведро. Иаков не нашелся, что сказать, и потому лишь молча поглядывал на нее время от времени. По ее лицу он не мог понять зла она на него из-за вчерашнего, или смущена.
— Не хочешь яблоко? — парень протянул ей свое. — Оно мытое. В деревне он был очень одинок, как бы не старался найти себе друга, или хотя бы кого-нибудь с кем можно поговорить. Девушка, странно посмотрела на него, и неуверенно, но приняла угощение. — Я люблю яблоки, — заговорил он, моя в ручье второе. — Здесь-то они хорошие.
Они откусили яблоки одновременно. Девушка выглядела немного напуганной, и порой кидала на него недоверчивые взгляды.
— Почему? — тихо протянула она.
— Крупные и без червей, — спокойно ответил он.
— Расскажи о своем доме, — неожиданно попросила она, набрав воду в ведра.
Иаков замялся:
— Что ты хочешь знать?
Девушка прилегла, опираясь на локти, и мечтательно взглянула небо:
— Как живут люди на Большой Земле? Какие у вас там праздники и боги? — Хильда покосилась на него, игриво изогнув бровь.
— Ну-у-с, — задумчиво почесал он затылок, не зная с чего начать, — в Новиграде, например, верят в Вечный Огонь.
— Огонь? Просто костер какой-нибудь у вас божеством считается?
— Не совсем чтобы “божеством”, — Иаков растерялся и покраснел, чувствуя себя полнейшим дураком рядом с островитянкой.
Над ними нависло неловкое молчание. Он уже хотел, что-то сказать, но она его перебила:
— О-ох, ладно, ты уж извини меня, что так резко, — молвила она вставая. Иаков тоже поднялся, отряхиваясь. — У нас, просто в огонь или землю не верят. У всего должен быть повелитель, ну-с, чтобы под контролем все держать. А так, огонь-то и пожаром стать может, если ему некому повелевать. Но ты извинишь меня?
— За что? — в недоумении спросил он.
— Как за “что”? Я твоих богов оскорбила, — сказала она, поднимая одно ведро.
— Это не совсем мой бог. Давай я, — Иаков взял второе ведро, и они вместе направились домой. — Это в Новиграде, а у нас крестьяне в разное верят. Есть у нас богиня Мелитэле — матерь урожая и богиня плодородия.
— Прямо как Фрея, — задумчиво протянула она.
Он заметил, что Хильда помрачнела и даже поникла. Осторожно оглянувшись по сторонам, он заметил Кая, кидавшего на них злобные взгляды. Больше разговор не клеился.
Иаков заметил двух девушек, которые внимательно на них смотрели, и о чем-то перешептывались. Кажется, он уже где-то видел их… Рыжеволосая девушка, покружилась вокруг своей оси, пока другая, со светлыми волосами, приветливо им махала. Хильда еще больше нахмурилась, но лицо ее покраснело. Около их дома уже было слышно запах еды. Хильда и Иаков поставили воду близ костра.
Астрид пекла хлеб, а на столе уже стояли тарелки с печеной рыбой с луком, кашей и медовой наливкой. Бьорн вышел из их с женой спальни, одетый в плотные шерстяные штаны, и синюю короткую куртку.
