— Здравствуй…отец! — Гарри посмотрел на двоих мужчин, удивляясь тому, что они были похожи и в то же время совершенно не похожи между собой. Дело было отнюдь не во внешности, а в выражении лица, жестах, умении держать себя. Воздух между этими двумя сейчас искрил от напряжения, которое можно было увидеть невооруженным глазом.
— Кто этот молодой человек рядом с тобой? — вопрос прозвучал слишком неожиданно, но не успел он открыть рот, чтобы представиться, как его тут же перебили.
— Друг!
— Ты совсем не меняешься, Себастьян. Прости, но на друзей так не смотрят. Мое имя Энтони Экриздис! — представился пожилой мужчина.
— Я Гарри… Гарри Поттер, сэр!
— Вы, мистер Поттер, выглядите приличнее всех его друзей, видимо, в Вас течет благородная кровь. Тебе понадобилось немало времени, Себастьян, чтобы научиться заводить правильных «друзей», — лорд дементоров закипал, словно чайник, позабытый на плите зазевавшейся хозяйкой. Ему было прекрасно известно, что внешне спокойный темный маг, отличался весьма вспыльчивым характером и, владея безупречным навыком в области сарказма, обладал туговатым чувством юмора. Любая насмешка могла задеть гордость мужчины, и тот с легкостью запустил бы мудреным заклинанием в неудачливого шутника. Впрочем, сейчас он как раз собирался сделать это…
— Постой! — Гарри перехватил ладонь Себастьяна и бросил на того укоризненный взгляд, заставив мага обреченно закатить глаза: — Сэр, почему Вы здесь? Ведь насколько я понимаю, эта местность всего лишь созданная магией иллюзия? А Вы, уж простите, явно не обладаете секретом философского камня Николаса Фламеля…
Проклятие было…ужасным. Насколько Гарри успел понять, Моргана была необычайно сильной волшебницей, однако ее наказания отличались особой безжалостностью и в то же время справедливостью. Каково было этому человеку наблюдать за тем, как гниют тела и обнажаются кости некогда любимых и важных для него людей? Знать, что все они пребывают в райских кущах, а ему уготовано вечность сидеть в склепе, без единой возможности выйти оттуда?
— Жалуешься на свою участь? Хах, ты всего лишь получил по заслугам! Ты мог дурачить людей, но обвести вокруг пальца саму магию не смог! — какими бы тяжелыми не были проступки Энтони Экриздиса, но злорадствовать над проклятием собственного отца была отвратительно. «Кто-то не так давно и сам мучился, обитая в теле дементора!» — подумал парень, окидывая хмурым взглядом заливающуюся смехом фигуру. Сейчас Себастьян вел себя, как ребенок, который впервые получил возможность насолить строгому взрослому и не получить за это наказание.
Наблюдать за развернувшейся перед ним семейной драмой было тяжело. Тому, что сделал отец темного мага, найти оправдание было невозможно, но в серых глазах мужчины Гарри видел то, что упорно не хотел замечать Себастьян — раскаяние. Неприкрытое, горькое, настоящее. Любить одного человека, но связать свою жизнь с другим, следуя чужой воли…сложно. Видеть каждый день ускользающую от тебя мечту и вместо приветственных объятий или страстного поцелуя, просто сухо жать ей руку… Он никогда не хотел бы испытать на себе подобного. Столько лет мучительного ожидания любого заставили бы осознать мерзость своих поступков и переступить через собственную гордость, но не этих двоих. Лорд дементоров был слишком похож на своего отца, пусть сам этого и никогда бы не признал. Люди совершали странные поступки во имя понятных только им причин. Одно подросток понял точно — несчастливые люди никого счастливыми сделать не могут и окружавшие его взрослые яркий тому пример. Темный маг беспощадно бил словами, совершенно не задумываясь, какую боль те причиняют его собственному родителю. Вмешиваться в чужие дела было верхом неприличия, но оставаться в стороне было слишком бесчеловечно.
— Себастьян! Он уже мертв, разве мало того, что его душа не может упокоиться, и он столько лет был заключен здесь — в темноте твоей памяти — один? — на лице мужчины отобразилось недоумение и тот тут же яростно начал доказывать ему, что имеет полное право вести себя подобным образом. Он так не считал и наградил бывшего дементора многозначительным взглядом, заставив того прервать свою тираду: — Ты жив. Прости его и перестань постоянно цепляться за прошлые обиды, хотя бы сейчас, когда нас с тобой от смерти отделяет всего лишь один шаг. Это произошло давно и не осталось никого, кому ты мог бы отомстить за свою боль. Не он источник ненависти и тьмы в тебе, а ты сам делаешь его таким. Вы оба обладатели немалого упрямства и чувства собственной важности, а потому, прости, но в случившемся виноваты вдвоем. Вам просто нужно было поговорить и тогда, возможно, все сложилось бы иначе. Избавься от своей злости, наконец-то и, поверь мне, тебе станет гораздо легче.
— И… как это сделать?
— Я не знаю, но Гермиона говорила, что близкого человека нужно понять и простить. Думая великая троица сама рассудит ваши поступки…
