Кельпи, под присмотром Себастьяна, катали двоих малышей на своих спинах, и он ощутил, как внутри пробудилось подавленное еще в глубоком детстве веселье. Волны шумно накатывали на берег, сопровождаемые задорным смехом вперемешку с восторженными визгами, и ему захотелось броситься в пенящуюся воду, вздымая в разные стороны снопы переливающихся на солнце брызг. Темный маг наблюдал за ними с берега, время от времени свистом подзывая к себе черных, как смоль, лошадей, чтобы дать им по кусочку сахара. Поттеру жутко хотелось присоединиться к чужому воспоминанию — ведь у него подобного времяпровождения никогда не было, да и вряд ли уже когда-то будет. Внезапно девочка неудачно наклонилась назад и, не удержав равновесие, соскользнула с лоснящейся спины животного в воду. Он видел, как Себастьян ринулся в озеро на помощь сестре и сам осознал, что сделал тоже самое, только когда ботинки заполнила прохладная жидкость. Глупо было с его стороны вмешиваться в ход уже свершившихся событий, но комплекс героя в нем все же был бессмертен и проявлял себя даже в таких вот нереальных ситуациях. Вымокшая до нитки девочка крепко обхватывала шею старшего брата и что-то испуганно лепетала тому, указывая пальцем…в его сторону. Гарри попятился назад и, обернувшись, стремительно сорвался на бег, стараясь как можно быстрее скрыться в тени лесной чащи.
— Постой! Да стой же ты! Хоть имя свое скажи, — услышал он взволнованный окрик, прежде чем реальность вновь изменилась, перенося его в новое место.
Сердце бешено колотилось в груди, норовя вырваться из ребер, и в ушах шумело из-за прихлынувшего к голове потока крови. Подросток пытался отдышаться и прийти в себя. Случившееся выбило его из колеи относительного спокойствия. Если это простые воспоминания, то почему он раз за разом становился их непосредственным участником? Разве могли его видеть призраки из прошлого? Неужели они с лордом дементоров успели настолько сблизиться, что теперь могли свободно бороздить по просторам чужой памяти? Так или иначе, в реальности что-то происходило, и он искренне надеялся, что это их небольшой отряд вмешался в затеянную игру Дамблдора, иначе дела обстояли хуже некуда.
Из размышлений его вывело неприятное чувство, словно по коже неожиданно прошлась изморозь, заставив парня зябко передернуть плечами. Холод просачивался из пещеры, в которую он при других обстоятельствах ни за чтобы не пошел, но выбора у него не было. Видимо, это очередное воспоминание из жизни мужчины, но что-то подсказывало ему, что именно здесь закончится та светлая полоса, проглядывавшаяся во всех предыдущих забавных эпизодах. Медленным шагом юноша отправился навстречу неизвестности.
Открывшаяся ему картина леденила кровь в жилах. Он видел, как Себастьян с невозмутимым видом шагал к возвышению просторного зала сквозь ряды странных, облаченных в черные мантии существ. Они были похожи на дементоров и протягивали к магу костлявые мерзкие руки, норовя схватить своего гостя и больше никогда не отпускать из этого места. Жуткое создание, восседавшее на троне, напоминало вполне материальную тень, истекающую чёрной, словно незастывшая смола, аурой и ехидно улыбающуюся диким белоснежным оскалом на неким подобии людского лица. Ему оставалось только гадать, что видел перед собою темный маг и почему упорно не замечал, как с каждым шагом ухмылка существа становилась все шире и шире, рискуя в скором времени разорвать уголки скорее угадывающегося, чем четко обозначенного рта. Одно ловкое движение, тихий манящий шепот, обещающий безграничные возможности, и знакомая вещица с шестью черными ониксами, призывно маячащая в воздухе, словно наживка для пугливого зверька. Гарри застыл от ужаса, не решаясь покинуть единственный светлый островок в этом темном царстве. Рука мужчины, согласного отдать свою человечность в обмен на безграничную власть, уже почти достигла своей цели, когда парень неосознанно сделал то единственное, что мог сделать — он закричал:
— Не делай этого, Себастьян!
Все существа, собравшиеся здесь, одновременно обернулись на зов и последнее, что заметил юноша прежде, чем его окутал уже знакомый свет — темные глаза пораженно взирающие на него.
Путешествие по задворках чужой памяти закончилось и теперь ему, по всей видимости, должны были выставить счет…
Кладбище, на котором он до сегодняшнего дня никогда не был. Уже давно стоило заставить взрослых привести его в столь безрадостное, но безумно важное место, чтобы отдать дань умершим. Две аккуратные гранитные могилы рядом друг с другом, возле которых одиноко примостился куст, облепленного синими плодами, можжевельника. Сомнений не было, здесь — под серыми неприметными плитами — похоронены его родители. Вот она: цена за всеобщее благо, которое никто никогда не оценит, а теперь, скорее всего, даже не вспомнит. Ощущение было странным, словно он внезапно стал старше на добрый десяток лет, начав понимать мотивы тех или иных поступков окружающих людей.
