Рапунцель без башни полностью

Выплыть из липких объятий сна и кошмара. Сбросить оцепенение, смыть липкий страх, заставить тело слушаться. Собрать вещи. Не просто сложить — собрать весь свой мир, втиснутый в этот синий чемодан, этот ковчег ее боли. Одежду, туалетные принадлежности, документы, тот чертов блокнот, ножницы… Ножницы! Проехать через утренний трафик курортного города. Анталья просыпалась. Туристы ехали на экскурсии, местные — на работу. Дороги, еще пустоватые час назад, сейчас наверняка начинали закипать. Пройти контроль. Безопасность, паспортный контроль — очереди, металлоискатели, возможные задержки. Каждая минута здесь — на вес золота. Успеть к стойке SAS. Вовремя вручить паспорт, сдать чемодан, получить посадочный талон. Опоздать — и дверь в Осло, в ее чистилище-спасение, захлопнется.

Мысль о том, что она может застрять здесь, в этом солнечном, чужом, временном убежище, еще на неопределенный срок, без билета, без плана, наедине со своим чемоданом призраков и ножами воспоминаний — была невыносима. Это было не просто неудобство. Это был крах последней надежды на движение, на побег. Адреналин ударил в виски — резкий, обжигающий, как струя ледяной воды. Он мгновенно смыл остатки сна, туман кошмара и даже часть липкого страха, заменив их одной доминирующей командой: ДЕЙСТВУЙ!

Она торопливо собиралась. Движения были не просто быстрыми — они были резкими, порывистыми, почти истеричными. Она сорвалась с кровати, ноги запутались в простыне, она чуть не упала. Рука инстинктивно схватилась за спинку кресла — холодный пластик под пальцами. Время! Время! Она рванула к чемодану, стоявшему у дивана, как синий укор. Молния расстегнулась с резким звуком «ррраз!», обнажив хаос внутри — вещи, вчера кое-как скомканные после водопада, казалось, смотрели на нее с немым укором.

Вещи летели в чемодан не аккуратно сложенными, а скомканными кометами. Легкое льняное платье, в котором она была вчера, превратилось в бесформенный комок и шлепнулось в угол. Шелковый шарф (подарок Даши на прошлый день рождения? Она уже не помнила) запутался, она дернула — послышался неприятный звук надрыва ткани. Черт! Но некогда. Шарф полетел следом. Туалетные принадлежности из ванной — тюбик крема, зубная щетка, расческа — были сгребены со столика в охапку и буквально сброшены в синюю бездну багажа. Они упали на платье с глухим стуком. Она не обращала внимания. Мозг работал на автопилоте, выкрикивая ключевые слова, как пароли для спасения:

Паспорт. Где? В сумочке! Сумочка… на стуле! Она схватила ее, нащупала внутри жесткую обложку. Есть. Билет. Электронный, в телефоне. Телефон… на тумбочке! Рядом с ключом от номера. Она сунула телефон в карман джинсов. Деньги. Турецкие лиры, оставшиеся с вчерашнего. В кошельке, в сумочке. Есть. Чемодан. Он здесь. Открыт. Наполняется. Почти.

Она навалилась на крышку чемодана, пытаясь придавить непокорный объем платья и шарфа. Захлопнула ее с усилием, почувствовав, как напряглись мышцы спины. Дернула молнию — металлические зубцы со скрежетом сомкнулись. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета. Гонка началась.

Диана выпрямилась, переводя дух. Оглядела номер. Он был пуст, стерилен, безличен. Безупречно заправленная вторая кровать, пылесосенные ковры, вытертые до блеска поверхности. Как будто ее и не было. Только смятое белье на ее кровати, воронка от тела в подушке да след от чашки с вечерним чаем на стеклянном столике напоминали о ее пребывании. О том, что здесь, на краю чистилища, она пыталась собрать осколки себя. Но эти следы казались такими незначительными, такими легко стираемыми. Как и она сама в этом мире.

И тут она осознала. Не мыслью, а физическим ощущением пустоты. Глаза метнулись к туалетному столику у входа в ванную. Там, рядом с бесплатной бутылкой воды и рекламным буклетом отеля, лежали они. Ножницы. Те самые, после их "бизнеса" с Дашей.

Они лежали спокойно, почти невинно. Тупоконечные — безопасные для перевозки, но острые для души. На пластиковой рукоятке, у самого основания лезвия, четко виднелись брызги синей краски — той самой, лиловой, из баллончика, которым они выводили свои инициалы «D&D» на стене гаража в ту далекую летнюю ночь. Последний, забытый артефакт прошлой жизни. Свидетели эпохи, когда «навечно» еще не было ругательством, а бизнес по переделке старых джинсов казался билетом в прекрасное независимое будущее.

Секунда колебания. Замершее время в самом центре адреналинового шторма.

Вернуться? Открыть чемодан, разворошить только что наспех скомканные вещи, найти место для них? Потерять драгоценные минуты? Ради чего? Ради этого куска металла и пластика, хранящего запах краски, смеха и предательства? Выбросить? Оставить их здесь, на этом чужом туалетном столике? Пусть горничная выбросит в мусор вместе с пустыми шампунями и смятыми простынями. Окончательно отрезать этот кусок прошлого? Символически похоронить последний материальный след той авантюры, той дружбы?