Самолет оттолкнулся от трапа, начал рулить. Она открыла глаза, глядя на раскаленное бетонное поле Антальи, на пальмы, на синеву вдали. И спокойно летела в Осло. Напряжение начало спадать, сменяясь глубочайшей усталостью и странным, необъяснимым чувством… облегчения? Не только потому, что успела. А потому, что в самый критический момент хаоса, когда всё рушилось, появился
Она достала из кармана посадочный талон. Осло. Холод. Неизвестность. Но теперь она несла с собой не только тяжелый чемодан с прошлым и блокнотом несбывшихся планов. Она несла крошечную зарубку на памяти: зеленые глаза, полные решимости в хаосе аэропорта, и слово "Бежим!", брошенное как спасательный круг. Это не меняло прошлого. Не стирало чернил. Но добавляло новый, легкий штрих на старую, исписанную страницу. Она прижалась лбом к холодному иллюминатору. Самолет набрал скорость, оторвался от земли, унося ее прочь от солнца, в серую дымку будущего. Она летела не навстречу счастью. Она летела прочь от боли. И пока этого было достаточно.
Самолет коснулся посадочной полосы аэропорта Гардермуэн резким толчком, вырвав Диану из полудремы, где смешивались гул двигателей и эхо крика "Бежим!". За иллюминатором плыл серый пейзаж: низкое небо, мокрый асфальт, сосны. Холод. Он встретил ее первым, просочившись сквозь стекло, как подтверждение реальности. Осло. Не сон, не чистилище Антальи, а точка назначения. Или просто новая точка отсчета в бегстве.
Процедуры прошли в тумане усталости. Чемодан, все такой же синий и потертый, выплыл на ленту багажа. Она взяла его, ощутив знакомую тяжесть. Блокнот "Планов до 25" был внутри. Свитер Даши — внутри. Но ножниц… она машинально потрогала наружный карман. Пусто.
Первым делом она направилась перекусить. Не в аэропорту, где все пахло дороговизной и транзитом, а в город. Она села в поезд Flytoget, стремительно мчавшийся к центру. За окном мелькали индустриальные пейзажи, уступившие место аккуратным пригородам, а затем — силуэтам городских зданий, строгим и сдержанным под серым небом. Центральный вокзал Осло (Oslo S) встретил ее гулким эхом шагов и прохладой. Здесь пахло кофе, свежей выпечкой и влажной шерстью — норвежцы в практичных пуховиках и шерстяных шапках спешили по делам.
Она нашла небольшую пекарню с уютными столиками у окна. Взяв брошюру с картой города и достопримечательностями, лежавшую на стойке, она заказала "kanelbolle" — плюшку с корицей — и большой латте. Первый глоток горячего кофе обжег губы, но согрел изнутри. Первый укус сладкой, воздушной плюшки с хрустящей глазурью был… простым удовольствием. Базовым. Необходимым. Она развернула брошюру. Яркие фотографии манили: фьорды, музей кораблей викингов, скульптуры в Вигеланд-парке, Опера, похожая на айсберг. Но ее взгляд зацепился за три пункта, расположенных недалеко друг от друга в центре:
Крепость Акерсхус (Akershus Festning). Суровый силуэт на скале у воды. История, осады, казни. Камни, видевшие века. Район Акер Брюгге (Aker Brygge). Современная набережная с ресторанами, галереями, видом на залив и белыми яхтами. Дыхание настоящего. Дом-музей Хенрика Ибсена (Ibsenmuseet). Скромный фасад, где жил и творил мастер психологических драм, исследователь человеческой души.
Она решила посетить их первым делом. Не гнаться за всеми "must-see", а погрузиться в то, что резонировало с ее нынешним состоянием: история, современность и глубина человеческих страстей. Отвлечься. Найти точки опоры. Или просто заполнить пустоту движением.
Крепость Акерсхус встретила ее ветром с фьорда. Резким, соленым, пробирающим до костей. Диана поднялась по склону, мимо древних стен, ощущая под ногами неровности старых камней. Она наслаждалась архитектурой — не парадной красотой, а суровой мощью. Толстые стены, узкие бойницы, темные проходы, низкие своды. Это была не сказочная крепость, а твердыня, построенная для выживания, для отражения врагов. Она прошла по пустынным внутренним дворам, заглянула в холодные казематы, поднялась на бастион, откуда открывался вид на залив Пипервика (Pipervika) и город. История здесь была не в табличках, а в самом воздухе, в камнях, хранящих память об осадах, пожарах, тюремных заключениях, пороховой копоти.