Рапунцель без башни полностью

Иначе пропадешь, растворишься в листве."

Женщина сделала паузу. В кафе повисла тишина. Музыка давно стихла. Все слушали.

"Но я говорю тебе: отвернись!

От шума чужого, от мерцанья чужой луны.

Твой путь — не их дорога, не их колея.

Твой свет — не отраженье, а твой собственный огонь.

Живи не для взглядов, не для 'как у них',

Не для одобренья, не для чужой мечты.

Живи для шепота своей собственной души,

Для зова рассвета в твоей груди.

Строй не мосты к чужим берегам,

А свой корабль — из снов и тишины.

Плыви по своим волнам, своим ветрам,

Где карта — твое сердце, компас — твои сны.

Пусть говорят. Пусть смотрят свысока.

Твой мир — не их ярмарка, не их базар.

Ты — капитан. Твоя река — глубока.

Плыви. Не оглядывайся. Твой путь — твой дар."

Женщина закончила. Последние слова прозвучали негромко, но с такой невероятной силой убежденности, что у Дианы перехватило дыхание. В кафе на секунду воцарилась полная тишина. Потом раздались тихие, но искренние аплодисменты. Женщина смущенно улыбнулась, кивнула и вернулась на свое место.

Диана сидела, не двигаясь. Стихи… они били точно в цель. В самую суть ее нынешнего путешествия, ее поиска себя после "разрыва всех мостов". "Живи не для взглядов… Живи для шепота своей собственной души… Строй не мосты к чужим берегам, а свой корабль… Плыви. Не оглядывайся. Твой путь — твой дар."

Это было не просто впечатление. Это было откровение. Послание, пришедшее из уст незнакомой женщины в рижском подвальном кафе, но обращенное прямо к ней, Диане. Оно резонировало с ее блокнотом, с ее "собиранием мира по кусочкам", с ее решением ехать в Ригу, а потом — в Чиангмай. Это был осколок не цвета, не вкуса, не звука. Это был осколок смысла. Твердый, кристально ясный, как льдинка. "Твой путь — твой дар."

Она чувствовала, как по щеке скатывается слеза. Не от горя, а от… освобождения. От узнавания истины, которую она носила в себе, но не могла сформулировать так четко. "Не оглядывайся." На боль, на прошлое, на ожидания других. Строить свой корабль. Плыть своей рекой.

Диана допила остывший кофе, доела штрудель. Она подошла к женщине, которая все еще сидела за своим столиком, смотря в окно на темнеющую улочку.

"Спасибо," — тихо сказала Диана. — "За стихи. Они… очень важны. Для меня."

Женщина повернулась, ее мудрые глаза внимательно посмотрели на Диану. Она улыбнулась, теплой, понимающей улыбкой. "Они важны для многих, девочка. Просто не все слышат. Слышать свой зов — это мужество. Держись своего курса." Она ласково потрепала Диану по руке.

Диана вышла из кафе "Pūres vārds". Улицы Старого Города погружались в вечерние сумерки. Зажигались фонари, отражаясь в мокрой брусчатке. Окна магазинов сияли теплым светом. Где-то вдалеке снова заиграл аккордеон. Но внутри Дианы теперь горел свой огонь. Ясный и спокойный. Огонь понимания.

Она шла по направлению к хостелу, не торопясь. В руке она сжимала блокнот цвета морской волны. Сегодня она собрала богатый урожай впечатлений: шумную радость Ратушной площади, мощь Большой Гильдии, дерзких котов, вкус рижского кофе и штруделя… и эти пронзительные стихи, ставшие компасом.

Она знала: завтра будет новый день в Риге. Новые открытия. Новые кусочки мозаики. А потом — Чиангмай. Тысячи огней в небе. Но теперь она шла не просто так. Она шла строить свой корабль. Плыть своей рекой. И не оглядываться. Мир продолжал собираться. Один неожиданный, бесценный осколок за раз. И ее сага писалась дальше, ее собственными, непредсказуемыми шагами.