Диана замерла. Сердце колотилось. Она боялась спугнуть это совершенное создание. Она медленно, очень медленно подняла руку, повернув ее тыльной стороной к лошади, как учили. Фавори Прима насторожил уши, слегка вытянул шею. Его теплые, бархатистые губы коснулись ее кожи. Он обнюхал ее — неторопливо, тщательно. Его дыхание было теплым и влажным. Диана ощутила дрожь, бегущую по ее спине, но не от страха — от благоговения. Лошадь фыркнула, но не отстранилась. Его большие глаза смотрели на нее.
"Gut. Er akzeptiert dich," (Хорошо. Он принимает тебя) — прошептал старик. "Jetzt… streichle ihm sanft den Hals. Hier, neben der Mähne. Nicht auf den Kopf. Nicht zu fest." (Теперь… погладь его мягко по шее. Вот здесь, возле гривы. Не по голове. Не слишком сильно.)
Диана осторожно коснулась шеи жеребца. Шерсть под пальцами оказалась неожиданно шелковистой, теплой, живой. Она была плотной и упругой, скрывавшей мощную мускулатуру. Она провела ладонью медленно, вниз, следуя направлению роста волос. Фавори вздохнул глубоко, расслабленно. Его веки слегка опустились. Он наслаждался. Диана почувствовала, как напряжение, копившееся в ней со времен Калининграда, стало медленно растворяться, уступая место волнам тепла и покоя, исходящим от этого огромного, доверчивого существа. Слезы навернулись на глаза — слезы облегчения, благодарности, тихой радости.
"Möchtest du ihn füttern?" (Хочешь его покормить?) — спросил старик, словно прочитав ее мысли. Он достал из кармана несколько кубиков моркови — не сахара, а простой, сочной морковки. "Halte es flach auf der Handfläche. Finger zusammen. So." (Держи плоско на ладони. Пальцы вместе. Вот так.)
Диана взяла оранжевый кубик. Ее рука дрожала. Она протянула ладонь к мягким губам Фавори. Он осторожно, деликатно взял угощение. Его губы щекотали кожу. Он жевал с явным удовольствием, глядя на нее своими темными, бездонными глазами. Диана засмеялась сквозь слезы — тихий, счастливый смех. Она протянула руку за еще одним кубиком старику и дала еще. Потом еще. Фавори терпеливо ждал, его дыхание было ровным и спокойным. Диана почувствовала, как их дыхание синхронизируется — ее собственное, ранее сбивчивое, выравнивалось в такт с его глубокими, размеренными вдохами и выдохами.
«Вот он… — думала она, гладя теплую шею. — Тот самый якорь. Простота. Теплота. Молчаливое доверие. Никаких слов. Никаких подарков с подвохом. Только здесь и сейчас. Только дыхание и прикосновение.» Она вспомнила панику на лоджии хостела, крики, летящий браслет. Здесь же царила тишина понимания. Искреннего. Немого. Глубокого.
Через несколько минут, которые показались вечностью чистого покоя, старик мягко сказал: "Es ist genug, Fräulein. Favory muss sich ausruhen vor der nächsten Arbeit. Und wir müssen die Regeln respektieren." (Достаточно, фройляйн. Фавори должен отдохнуть перед следующей работой. И мы должны уважать правила.)
Диана поняла. Она последний раз нежно погладила шею Фавори Прима, почувствовав под ладонью биение мощной жизни. "Danke, schöner Prinz," (Спасибо, красивый принц) — прошептала она. Жеребец фыркнул, будто в ответ.
Старик проводил ее обратно к выходу из конюшни. У двери он остановился и посмотрел на нее своими проницательными голубыми глазами.
"Vertrauen…" (Доверие…) — произнес он медленно, обводя рукой конюшню. "…kommt nicht vom Schnellen Reiten oder Lauten Reden. Es kommt vom Stillen Stehen. Vom Warten. Vom Respektieren der Grenzen des anderen. Und von der Geduld. Viel Geduld." (…приходит не от быстрой езды или громких речей. Оно приходит от спокойного стояния рядом. От ожидания. От уважения к границам другого. И от терпения. Большого терпения.) Он тронул пальцем свой значок. "Das lernen wir hier. Jeden Tag. Mit jedem Pferd. Und manchmal…" (Этому мы учимся здесь. Каждый день. С каждой лошадью. И иногда…) — он кивнул в сторону Дианы, "…erinnert uns ein Gast daran, was wirklich zählt." (…гость напоминает нам, что действительно важно.)
