Маранта смотрела на гигантское изображение Инци распятого на кресте. Так вот, как это было! Одно дело – бронзовое распятие в их церкви, и совсем другое, здесь, в соборе. Маранта помнила настоящего, живого Инци, и никогда не видела его казнённым. Тогда они с Михалом сидели, стараясь не высовывать нос в бандитско-таможенном убежище, сдерживая себя, чтобы не попытаться освободить Руфуса силой оружия. Всё о казни Инци узнали, когда было уже поздно, и это едва не послужило причиной для чёрного отчаяния! Хорошо, что падре Микаэль Панкратий был рядом и поддержал их, объяснив, что очередное принятие Инци крестных мук, это ещё один шаг к победе добра, ради которого он и приходит на Землю.
А вот Диана и Золас, наоборот, видели Инци только распятым, и, конечно же, не один раз заходили в этот собор, о котором знали инциаты всего обозримого мира.
Наверное, художник тоже видел эту казнь, так-как сходство было потрясающим! Инци был изображён за мгновение до смерти – в груди уже зияла рана, нанесённая копьём, но глаза казнимого были открыты и возведены к Небесам, будто он пытался разглядеть там что-то. Может быть трон своего Отца?
Маранта вздрогнула, увидев эти глаза. Она очень хорошо знала их… Вернее, такие же… Нет, скорей, подобные… Ну, почему и как так получилось, что у Лесы такие же глаза… как у Инци?..
Ларни и Стефан в один голос утверждают, что видели эту странную серебристую голубизну у Сато, дочери повелителя Тьмы. Пусть так, но причём тут Леса? Маранта советовалась с ныне покойным падре Микаэлем Панкратием, но тот ничего не смог ей объяснить. Посоветовал только поменьше ломать голову над тем, что, скорее всего не дано постичь человеческому уму!
Воительница вознесла короткую искреннюю молитву, как это делал Лоргин в те времена, когда она не считала ещё себя убеждённой инциаткой. Она просила за старшую внучку и младшего сына, а также за всех своих детей и внуков. Она просила за всех, кого повела с собой в этот поход, и за тех, кто остался дома. Она просила за своих врагов, и обещала сразить их без гнева и жестокости. Она никого не забыла, но её молитва содержала не более десяти слов! Как? Это доступно тем, кто воин не только телом, но и духом. И тем, кто верит не умом, но сердцем. Иногда в двух словах можно выразить больше, чем в двух тысячах слов!
Закончив молитву, Маранта тут же вышла из собора – не годится без толку торчать в святом месте, если все слова сказаны. Её спутники присоединились к ней через минуту. Они немного помедлили на лестнице, прежде чем сесть в машину.
– Неужели это действительно был он? – тихо спросил Золас. – Я ведь тогда не поверил…
– Да, – ответила Маранта. – Это действительно был он. Но ты не переживай, что тогда не поверил. Верь сейчас!
– Лучше поздно, чем никогда?
– Верить никогда не поздно.
– Ну, что, теперь в Цирк? – спросила Диана, прервав этот краткий теологический диспут.
– В Цирк, – ответили вместе Маранта и Золас. И с удивлением взглянули друг на друга, до того согласно прозвучали их голоса.
Василь знал, что здесь к чему. Знал по рассказам мамы и других, но увидев Большой цирк своими глазами, сперва онемел от изумления. Ничего подобного ему раньше видеть не приходилось.
Больше всего это напоминало сухое озеро. Большой котлован, берега, дно… Но всё рукотворное! Несложно было догадаться, где здесь трибуны для зрителей, где ложи для особо почётных гостей, а где собственно арена.
Сейчас они стояли на ней, и Василь, глядя на песок высушенный солнцем, который просачивался у него между пальцев ног, думал – правда ли, что во время дождя это место становится красным, отдавая обратно кровь, которая была здесь пролита за долгие годы?
Крови здесь было много, но… Василь крови не боялся! Он только не понимал, зачем понадобились все эти кровопролития? Зачем убийства?
Василь убивал, когда хотел есть, когда защищал жизнь, когда избавлял мир от очередного монстра. Он знал, что люди, как и животные иногда убивают в борьбе за самку. Но ему пока этого делать не приходилось. Просто ненужно было!
Как-то, когда он отошёл слишком далеко от знакомых мест, на него напали разбойники. Бродяги соблазнились маминой скьявоной, её они и отведали! Так он научился убивать людей. Потом это пригодилось, когда пришлось отражать набег особо несговорчивого племени варваров. Но что за убийства происходили здесь, он не понимал!
Почему одни люди сражаются друг с другом, а другие смотрят на это? Ну, это ещё можно понять – интересно ведь кто из поединщиков одержит верх? Но убивать-то противника при этом зачем? Это же не враг и делить с ним нечего! Им что здесь не нужны были лишние воители, способные защитить город в случае нападения настоящего врага? Вот и остались без помощи, когда пришли монстры! Другого объяснения, почему жителей Торгового города порезали, как скот на бойне, Василь представить себе не мог.
