Дело было в том, что Леса никак не могла взять в толк, что плохого кроется в их ремесле? Они доставляют удовольствие мужчинам, у которых нет жён или тем, жёны которых далеко, либо по какой-то причине не могут исполнять свои супружеские обязанности, а может, исполняют их плохо, ну, мало ли что ещё! И что в этом может быть скверного?
Она прекрасно знала, что мужчины, не получив необходимую долю женской ласки, начинают сходить с ума! В таком состоянии они могут натворить, Инци знает что, а потом, конечно же, пожалеют об этом, но будет поздно. И что, осуждать их за это свойство? Называть несовершенными, глупыми или приписывать ещё какие-то отрицательные качества, якобы присущие мужскому роду? Вот бред! Она не дура, чтобы опускаться до такого.
Мужчин и женщин, таковыми, какие они есть, сделал Создатель, и не пустоголовым курам, либо убогим каплунам критиковать его творение! Инци говорил, что осуждать и хулить Создателя нельзя, потому как человек не в состоянии постичь его замыслов. То, что ему кажется бессмысленным или непонятным, на самом деле является мудрым и продуманным, но не человеческим, а Высшим разумом. А разве не такая хула раздаётся, когда иные начинают хаять тех, кого он сотворил по образу и подобию своему?
Так вот, о мужчинах. Они получают силу от женщин, и страшная глупость со стороны женщин этой силы мужчинам жадничать. Ведь мужчина использует свою силу не только себе на потребу. Он с помощью этой силы добывает пропитание для своей женщины и их детей, для своих и её родителей, когда те становятся старыми и немощными. А ещё, он использует свою силу, чтобы строить дом и поддерживать его в порядке. И для того чтобы защищать этот дом, род, семью от врагов. Наконец, чтобы возвращать эту силу жене, когда ей тоже нужна, бывает любовь земная! Так стоит ли ему эту силу недодавать? Может она чего-то не понимает, но, наверное, не стоит.
Что же касается женщин, дающих свою любовь мужчинам за деньги, то, во-первых, это их дело. Не на каждую женщину находится любящий заботливый муж, не каждому мужчине достаётся жена, способная дать ему столько, сколько требуется. Конечно же, эти женщины могли бы найти себе иное занятие, но что если иное занятие попросту не кормит? А почему они, вообще, должны заниматься чем-то иным, если именно в этом хороши? Некоторые утверждают, что в этом деле все одинаковы, и продать такое, может любая женщина. Старое заблуждение! С таким же успехом можно сказать, что любой, кто способен купить себе лук, может называться охотником. Увы, но это не так. Мастерство в любом деле достигается обучением и практикой. Даже выдающиеся способности, ничто перед этими двумя условиями. Странно, что люди понимают это насчёт любого, даже самого простого ремесла, но не понимают в отношении любви!
Леса знала с кем она идёт рука об руку всё это время. Леса не видела ничего плохого в этих девушках, наоборот, считала их славными и интересными. И занятие их не вызывало в ней чувства пренебрежения или протеста с каким говорили о нём многие и даже горячо любимый и уважаемый дядя Руфус. Правда, он же говорил, что Инци и таких от себя не отталкивает, что при искреннем раскаянии он их прощает, но Леса всё равно никак не могла взять в толк, в чём здесь надо раскаиваться и за что прощать?
Когда Молли объявила девушкам, что теперь за кусок хлеба им надо будет работать, они не смутились и не расстроились, а даже немного повеселели. Правда, на первой же богатой ферме их ждал облом. Там заправляла хозяйством здоровенная толстая баба лет пятидесяти с бульдожьим лицом и маленькими свиными глазками.
– Что? Какие ещё прачки? – заорала она с порога на Молли. – Убирайся со своими шлюхами, пока я собак не спустила! Мои подёнщицы сами себя обстирывают, им прачки не нужны!
Леса оглянулась вокруг. Действительно, похоже, на этой ферме трудились одни женщины. Единственным мужчиной здесь был плюгавенький мужичонка, случайно попавшийся на глаза. Видимо, любопытствуя, он высунул из двери куцую бородку, но тут же съёжился и укатился внутрь дома, увидев, что грозная бабища поворачивается в его сторону.
«Интересно, это её муж?» – подумала Леса, но этот вопрос остался без ответа.
Хозяйка фермы ещё некоторое время разорялась, не стесняясь в выражениях, на что Молли только коротко ответила:
– Извините, сударыня! Мы уже уходим, почтенная!
Однако её вежливость, казалось, только подливала масла в огонь, и толстуха постепенно перешла на крик. Леса уже прикидывала, не успокоить ли эту горластую бочку с помощью полена, как вдруг та резко сбавила тон и сказала вполне нормальным, даже сочувствующим голосом:
– Пройдите пять миль, вон по той дороге, там будет ферма Иоханнесов. У них много молодых батраков, а женщин только две – жена и дочка хозяина. Наверняка там найдётся, м-м, что кому постирать.
