Больше у Лесы никто ничего не спрашивал. Девушек объединила общая опасность, а в такое время не до выяснения отношений. Спутницы Лесы оказались не белоручками, и знали простую истину – вместе легче, чем врозь, а это означало, что думать следовало не только о себе, но и о товарках, которые были рядом.
Она почувствовала это на первой же ферме, через которую они прошли. Та самая девушка, что была постарше остальных и разговаривала с Молли на равных, поставила перед Лесой пару крепких башмаков, как раз по размеру и положила тёплый вязаный свитер.
– На, – сказала она без предисловий. – Босиком далеко не уйдёшь, а вечерами становится холодно.
Она была совершенно права. Кроликовые тапочки Лесы в момент протёрлись до дыр, и толку от них было не больше, чем от решета, когда надо набрать воду. В конце концов, Леса их просто выбросила, и остаток дороги соображала, чем бы таким обмотать себе ноги, чтобы не сбить их окончательно. (Леса в отличие от мамы Ларни обувь ценила, ведь в подземельях вечно полно было стёкол и острых обломков кирпича и бетона.) Поэтому пара башмаков, да ещё и будто по её ноге сшитых, пришлись как раз кстати. Правда, в таких не очень-то удобно красться на охоте, но по дороге топать в самый раз!
Свитер тоже пригодился – не всегда попадались удобные сеновалы, много раз приходилось ночевать у костра и просыпаться, стуча зубами от холода и сырости из-за обильной росы.
В общем, приходилось терпеть разные тревоги и неудобства. Но, Леса к неудобствам привыкла гораздо больше девушек мисс Молли, так что те, считавшие её поначалу неженкой и белоручкой, были немало удивлены её выносливости, а когда дело дошло до кроликов и куропаток, Леса выросла в их глазах многократно!
Всё это было здорово! Они весело болтали в дороге, дружно разводили костёр, готовили еду, а потом пировали под интересные рассказы и смешные истории, в которых Молли была мастерица. Правда, по большей части её рассказы были о клиентах, и Леса не всё в этих историях понимала, но смеялась вместе со всеми, заражаясь общим весельем.
Проблемы начались, когда они достигли обитаемых мест. Точнее, это случилось не сразу.
Первым населённым местом был маленький домик, окружённый нехитрыми хозяйственными постройками, садами и огородами. В домике обитал глухой подслеповатый старик. Совсем уже древний дед! Как ему удавалось справляться со всем своим хозяйством, осталось загадкой, но его сады и огороды были ухожены умелой заботливой рукой, хоть из помощников в наличии имелся только небольшой бело-пятнистый кобелёк – ухо набок, хвост колечком. Дворовая порода.
Дед сначала даже испугался, увидев перед собой целый отряд молодых бабёнок, а потом бросился их угощать и потчевать! Видимо он был рад любой компании, хоть поговорить, толком не удалось. Старик требовал новостей, но рассказ о гибели Торгового города и военной базы, вместе с армией, не воспринял совершенно. Он переспрашивал по десять раз одно и то же, строил догадки и, наконец, махнул рукой, отчаявшись понять что-либо. Читать и писать он, увы, не умел.
Они ушли от него через сутки, отъевшись блинами с молоком и мёдом, яблоками раннего скороспелого сорта и настоящими щами с мясом, которые они, правда сами приготовили из продуктов предоставленных хозяином. От нескольких монет, извлечённых Молли из глубин её декольте, старик решительно отказался, нагрузив в свою очередь гостей сыром, домашним салом и несколькими кольцами колбасы. (Молли всё же незаметно оставила несколько серебряных кругляшей у него на комоде под салфеткой.)
А ещё, в благодарность за гостеприимство девушки перестирали всё бельё старика, которое в этом нуждалось, а на прощанье помыли пол в его доме и вытерли везде пыль.
Привольная жизнь закончилась через пару часов ходьбы после того, как они покинули кров гостеприимного огородника. Прямо посреди дороги, никем не охраняемые, стояли ворота без створок, но с красиво оформленной новенькой доской, висящей на цепях на перекладине. На доске вычурными золотыми буквами было вырезано:
«
– Отъелись кроликами, – прокомментировала прочитанное старшая из девушек. – Добро, если не загребут за бродяжничество!
– Типун тебе на язык, Гендра! – осадила её Молли. – Запомните раз и навсегда – мы не бродяги, мы артель. И пусть тот, кто не считает наше ремесло трудом, подавится собственной желчью! Но на всякий случай имейте в виду и всегда отвечайте – мы, профессиональные прачки, ищем место, где осесть, и не гнушаемся попутного заработка.
Леса удивилась последним предосторожностям Молли. Ей было непонятно, почему она хочет выдать своих девушек за прачек? Ведь так она будет терять клиентов, которым нечего стирать, но которые были бы непрочь воспользоваться искусством профессионалок в любовных утехах.
