При мысли о своей несостоявшейся любви, Леса погрустнела, но тут же упрямо тряхнула головой. Нечего об этом всю жизнь сокрушаться! И Хильде завидовать ненужно – наверстаем! Так что там у нас в сарае творится?
Леса подошла к низко расположенным окошкам и заглянула в одно из них. Тюлевая шторка, служившая скорее украшением, чем средством защиты от света, ничуть не мешала видеть, что происходит в одном из отсеков – загончиков. А внутри была Гендра и… двое крепких мужиков среднего возраста. И они её оба… С двух сторон…
Леса знала, что люди так делают, но сама видела такое впервые. Гендра стояла на четвереньках на широком низком ложе, которое специально по их заказу сколотил местный плотник, с таким расчётом, чтобы оно не скрипело и прослужило подольше. Девушка опиралась на колени и только одну руку, потому что другой рукой она придерживала мужской орган своего посетителя, чтобы тот не выпадал из её губ. Это действие было вполне понятно, так-как её постоянно раскачивал второй гость, пристроившийся сзади, и ритмично толкающий свой могучий агрегат под крутые ягодицы Гендры.
Вся компания была совершенно поглощена своим действом, которое, кажется, приносило удовольствие, всем троим. Впрочем, возможно Гендра просто играла роль, но делала это весьма убедительно. Да, здесь не было места той нежности и любви, свидетельницей которых Леса была в овине. Зато здесь было море энергии, страсти, действа, раскрепощённости, бесстыдства и даже какой-то неистовой ярости!
На глазах у Лесы мужчины поменялись местами, но через некоторое время решили, что этого мало и проделали нечто странное! Один из них лёг на спину и насадил на себя Гендру, а другой пристроился сзади и проник в девушку через задний проход…
Леса отпрянула от окна. Это было уже слишком! Она вспомнила о том, что во время их похода сюда девушки обсуждали нечто подобное. Тогда ей не верилось, что такое возможно, и она не особо вслушивалась в подробности. Запомнила только, что для такого приёма надо быть особо опытной и выносливой, и что на это способна далеко не каждая девушка.
За вторым окошком были всего лишь двое, но и тут Лесу ждал сюрприз. Сейчас хозяйкой этого отсека была самая младшая из девушек, тихая и молчаливая Полли. Девушке едва исполнилось восемнадцать, но выглядела она на три-четыре года моложе. Худенькая, с едва наметившейся грудью и миловидным личиком.
Её все любили и старались приласкать. Возможно, в девушках она вызывала к жизни скрытые, но обязательные для каждой женщины материнские чувства.
Сейчас эта девочка ловко и умело прыгала на естестве мужчины лежащего на кровати. Леса открыла рот от удивления, узнав в этом человеке старика-садовника, который частенько угощал их яблоками! Это был ещё крепкий телом, но очень старый лицом человек, совершенно седой и с длинной бородой, делавшей его похожим на сказочного гнома. Сочетание маленькой Полли и этого старика шокировало Лесу, но одновременно и возбудило в ней какие-то странные чувства. Невозможность, почти запретность, открывшейся ей картины, щекотала нервы, заставляла сердце бешено стучать, будила воображение.
Стандарт человеческого мышления – молодые должны быть с молодыми, а старики, если уж им приспичило, с такими же старушками, сейчас нарушался самым решительным образом. Но Полли это совершенно не смущало. Она ласково улыбалась своему гостю, без тени презрения глядела ему в глаза, когда, уперев ладони ему в грудь, делала вращательные движения бёдрами. Да, в свои юные годы она была настоящей профессионалкой!
Леса не стала досматривать, чем кончится дело ни за одним, ни за другим окном. У неё и так голова шла кругом, грудь напряглась и соски тёрлись о ткань блузки, что причиняло почти что боль. А ещё, ей трудно было идти. Внизу живота всё разгорелось до состояния кипения, хоть в бочку с холодной водой лезь. Если бы сейчас любой мужчина взял её за руку и повёл за собой, то она позволила бы ему сделать с собой что угодно! Если бы кто-либо из тех, кого она любила – Зиг, Рарок или Луций, вдруг оказались рядом, она сама попросила бы…
Леса обогнула дом, и на слегка дрожащих ногах вошла во двор. Вокруг никого не было, только луна освещала все постройки и предметы ярким серебряным светом. Девушка поставила свои башмаки под навес, налила воды в небольшое корыто прислонённое к крыльцу, ополоснула в этой воде ноги, вытерла их стареньким полотенцем, висевшим здесь же на гвоздике и вошла в дом.
«Хорошенько подумай!» – сказала тогда Молли. Хорошенько ли она подумала? Леса не могла ответить на этот вопрос, но чувствовала, что если она ещё подумает в таком же духе, то дело кончится обмороком. Она не знала, есть ли сейчас кто-то из девушек в общей спальне, но на всякий случай решила не шуметь, а потому на цыпочках прошла мимо двери ведущей туда, и направилась к комнате Молли.
