— Слышь, малех, откуда ты это платье отрыла? Да еще и с такой прической… — хрипит Миша, не спеша выходить из меня, и не разрешая подняться. — Это же охереть, че такое… Ты видела, как на тебя смотрят?
— Ты чего выдумываешь? — удивляюсь я, машинально поправляя прическу. Капюшон слетел. Успел-таки разворошить своими лапами, гад. — Я похожа на кита!
— Ты похожа на сладкую булку. Тебя охота сожрать. Почему ты раньше такое платье не носила?
— Не люблю длинное… Погоди… То есть ты считаешь, что Носорог и Батя там…
— Да, бл*… Даже думать на эту тему не хочу!
— Иванов! Ты — параноик! — фыркаю я и поднимаюсь. — Я в ванную. И раздеваюсь. Я так поняла, жениться мы сегодня не будем?
— Да конечно! — рычит он, приводя себя в порядок и сверля меня напряжённым взглядом, — еще как будем! Не отвертишься!
— Так опоздали уже?
— Подождут!
Я только хмыкаю, захожу в ванную и какое-то время смотрю на себя в зеркало. Да, видок, конечно… Как будто долго и со вкусом трахали. И, в принципе, так и есть. Пусть недолго, но качественно.
Малявка неопознанного пола опять пинается в животе, намекая, чтоб поторапливалась.
— И ты туда же, — укоряю я ее, подкрашиваю губы и смотрю на себя в зеркало оценивающе. Чертова кукла. Потом припоминаю черный взгляд будущего мужа и улыбаюсь.
И пусть. Раз ему нравится.
37. Миша
— Слушай. А какого хера мы поехали этой дорогой? Лерку укачивает!
— Не пыли, малех. Ее не укачивает. Она просто уснула.
— Да конечно, тебе-то виднее! Ты же образцовый папаша!
— А вот сейчас обидно было, малех…
— Ничего обидного! Ты ее сегодня даже на руки не взял!
— Да я ее всю ночь укачивал! И она на меня четыре раза срыгнула и два раза обделалась, как раз, когда я памперс менял! Я — отец года, бл*!
— Нехер при ребенке материться!
— Малех, не выводи, а… Дорога только началась, а ты уже мне плешь проела…
— И вот интересно, чем же это я тебе плешь проела?…
Я только отворачиваюсь, смотрю в зеркало заднего вида на детскую розовенькую люльку, которая просто охренительно вписывается в брутальный интерьер салона лексуса. И не могу глаз оторвать. Хорошо, что дорога ровная.
Моя дочь. Там моя дочь. Черт, уже два месяца прошло, я все никак не привыкну. Не осознаю.
У меня есть дочь. У меня есть жена. Эй, Миха, а жизнь-то налаживается, а?
Кто бы мог подумать, что так случится?
Я вспоминаю, как первый раз увидел Ленку, в випе, неумело, но охерительно зажигательно танцующую приват. Длинные волосы русалочьи, глаза хитрые, губки пухлые… Кто ж знал?
Воспоминания несутся дальше.
Ленка у стены, зажатая отморозками. Но нихрена не боящаяся. Наоборот, еще и хамящая в лицо придуркам. Бешеная ведьмочка.
Ленка на озере. Идет от машины только в одной куртке, и с бутылкой коллекционного коньяка. Пьет на ходу, коньяк льется на грудь. Соски остро торчат. Лунный свет придает волшебства, морока.
Ленка у моих ног, с членом во рту. Сука, так сладко!!!
Ленка в фейерверке из горящих бабок. Стоит и смотрит. Ведьма. Потом разворачивается и идет прочь. А я глаз не могу оторвать.
Ленка в отражении зеркал на потолке в доме полкана. Тонкое тело, запрокинутая в стоне голова.
У шеста в ночном клубе. Блестящая птичка, недосягаемая.
В подъезде. Жар, теснота, тяжесть, невозможный кайф…
В свадебном платье. Голубом, с высокой талией. Золото и бирюза. Животик. Кукла!
На родильном столе. Наша дочь у нее на груди. И ее глаза. В них отголоски боли. И радость. Невозможная радость.
Я понимаю, что это — вся моя жизнь, все то, ради чего вообще стоит жить.
За время присутствия в моей жизни этой бешеной стервочки, у меня накопилось такое количество моментов, которые реально можно назвать самыми лучшими, сколько за всю прежнюю, вообще-то охренительно насыщенную событиями жизнь не наберется.
Ленка — вообще не сахарок. Она вредная, язвительная и вздорная. Но она дарит мне каждый новый день моей новой жизни. Только она. И я не променяю ни одну секунду этой новой жизни ни на что другое.
И ради этого можно потерпеть ее закидоны.
Ее можно понять. Волнуется. Мы впервые едем так далеко с Лерой. Но когда-то надо. Я и так задержался в этом городе. Сухой уже пару раз намекал, что дела не ждут.
Ленка не захотела оставаться одна и ждать меня. А я не посчитал нужным ее переубеждать.
Конечно, теперь мне нужно быть втройне осторожным, но, с другой стороны, бизнес Сухого все больше переходит на легальные рельсы, поэтому опасности нет. Никакой.
Наверно, когда-то нам надо будет якориться. И, может, мы еще вернемся сюда. Тем более, что Полина, несмотря на то, что недавно родила парня, уже заговаривает о втором. И Ленка сто процентов захочет сестру поддержать. Они вообще вдвоем — убойная, бляха муха, сила. Носорог только поморщился тогда от визгов и планов. Но нихера не опроверг.
Но это все в будущем, может, Полина и передумает.
— И вообще, ты хотя бы задумываешься о том, что…
Так, надоело.
Я, не вслушиваясь в то, что несет Ленка, потому что вижу, что ее распирает опять на гормонах, просто притормаживаю на обочине. Проезжаю чуть дальше, за лесопосадку, так, чтоб не было видно с дороги.
— Зачем мы остановились? Не поняла…
