— Будь уверена, по части молока я не девственник. Мне тридцать, припоминаешь?
Настал мой черёд давиться, когда я заглотила слишком большой кусок эклера.
Кристиан усмехнулся:
— Нет, так не пойдёт. С наступлением четырёх утра все калории возвращаются.
Я прочистила горло:
— Что же, выходит, три часа ночи — волшебное время?
Он направился к плите, рядом с которой на стальной столешнице стояла небольшая кастрюлька. Я направила свет от наших мобильников так, чтобы осветить ему путь: тени скользили по его телу, в то время как синее пламя прорывалось из горелки, позволяя мне тихо любоваться его рельефным задом. Бог мой! Его «офигительность» когда-нибудь перестанет зашкаливать?
— Именно так и есть. Если собираешься пробовать что-то впервые, всегда делай это в три часа ночи, — он поставил кастрюлю на плиту и налил в неё молоко. — Только не забывай, это колдовской час. Колдовство длится лишь шестьдесят минут, пока всё вновь не становится обычным.
Я откусила от эклера еще, и по моему языку растеклось море удовольствия. Дёрнул же чёрт застать его здесь за поеданием этой вкуснятины.
В тусклом свете от наших телефонов я пристально наблюдала за тем, как Кристиан грел молоко, дивясь тому, как всего несколько часов назад я несла весь тот бред в коридоре. А теперь мы были здесь, тайком хозяйничали на чужой кухне в темноте ночи и непринуждённо болтали. Я наслаждалась этим моментом.
Жизнь — забавная штука.
Несколько минут спустя он принёс мне кружку с горячим молоком.
— Я не смог найти какао, а то бы и его предложил.
Я обвила пальцами теплую кружку, поглядывая на его лицо в этом тусклом, искусственном освещении.
— Не могу представить, как ты пьешь какао.
— Когда я был совсем юным, моя гувернантка готовила его мне всякий раз, как мне снились кошмары. Теперь я пью его не так часто, но люблю так же, как и раньше.
Я медленно пила тёплое молоко, ощущая, как напряжение, накопленное за день, покидало мои мышцы.
— Тебе сегодня приснился кошмар?
— Думаю, всем детям, если им за двадцать, и они вынуждены спать в одной комнате с храпящими родителями, снятся кошмары, — его голова склонилась на бок, улыбка слегка сникла. — И всем здравомыслящим взрослым, запертым на чёртовом КРБ.
Его презрение ко всему происходящему было таким же искренним, как и моё.
Несмотря на свой прежний боевой настрой, сейчас все мои былые обиды растаяли как сахар на языке. Хорошо. Он не тот, кем я его считала. И вела я себя с ним безобразно, выяснив сегодня, что он тоже возмущён всем этим фарсом. Быть может, все дело в молоке, но с этого момента любое стремление противостоять этому принцу испарилось. Вероятно — просто так, а возможно — когда я была маленькой девочкой, желавшей найти родственную душу, я воспринимала его правильно. Сделав глубокий вдох, я протянула кружку. Очевидно, он удивился, но все же, не колеблясь, повторил мое движение. Наши кружки мягко звякнули в темной кухне.
— Может быть, — сказала я неуверенно, не зная, стоит ли произносить такие вещи, — если нам опять привидится кошмар в одно и то же время, мы сможем разыскать какао и сварить его.
Он смотрел на меня долгим взглядом, который в этот раз было невозможно разобрать в плохом освещении.
— Выходит, по части какао ты не девственница?
Я прошептала, пародируя его:
— Мне двадцать восемь лет!
Снова вернулась его лёгкая ухмылка:
— Раньше принцессы никогда не готовили мне горячее какао.
— И я ведь раньше не пила его с принцами.
Он тихо усмехнулся. От этого приятного звука у меня по рукам пробежали мурашки.
— Значит, будет новая серия под названием «мой первый раз»?
Я отпила ещё немного.
— Прямо название клуба. Клуб королевских начинаний, или ККН.
Его напряженный взгляд пронзил меня, и я почувствовала себя дурой из-за того, что сказала эту глупость вслух. Но тут он выдохнул:
— А давай станем основателями этого ККН? И раз так, я бросаю тебе вызов: не беря в счет молоко и эклеры, каждый из нас должен придумать ещё три первые вещи для каждой ночи, до тех пор, пока мы не уедем.
От этой мысли у меня замерло сердце.
— Если мы будем систематически бодрствовать в три часа ночи, то оба будем выглядеть измученными на встречах днем.
— Признаюсь тебе, Эльз. Я абсолютно уверен, что в любом случае буду выглядеть на них именно так. Ты уже видела расписание для наследников? Скука смертная. Нас в любом случае будет клонить в сон там.
И он снова назвал меня Эльз. Так все это официально! Прекрасный принц очаровал меня, по крайней мере, сегодня и на кухне.
— Принимаю вызов.
Замершее сердце стало бешено биться, когда уголки его губ подскочили вверх.
— В промежутке между ужином и коктейлями каждый из нас должен предложить очередную первую вещь. И потом мы вместе решим, что именно будем пробовать ночью. Или даже возьмемся за обе идеи сразу.
Вместе.
Я пила молоко, но было ощущение, будто по моему горлу текло арахисовое масло. Что же я делаю? Прямо сейчас мне нужно было развернуться и уйти отсюда, но, вот он протянул руку, и моя, как по волшебству, вытянулась. Далее в точности, как и в прошлый раз, его губы коснулись моих пальцев на кратчайшее чувственное мгновение.
