— Все самые лучшие сделки должны скрепляться поцелуем, Принцесса, — легко сказал он.
Боже, какая я идиотка.
У меня плохое настроение, под глазами такие тёмные круги, что никакой крем и тональник не смогут скрыть. Ни на следующее утро, ни тем более позднее тем же утром. Когда я вернулась в нашу комнату, Изабель с отцом храпели громче, чем когда-либо. Молоко помогло, но Кристиан — нет. Этот его сексуальный акцент появлялся во всех моих чудесных сновидениях.
— Ужасно выглядишь, — услужливо подтвердила Изабель, когда мы шли на завтрак. Отец столкнулся с другом в коридоре и велел нам идти без него. Ничто так не заставляет женщину чувствовать себя ребёнком, как сопровождение кого-то из родителей. По меньшей мере, я не убиваюсь с горя от того, что его нет рядом.
В моей улыбке совсем не было радости.
— Как мне повезло, что у меня есть ты, обрушивающая на меня суровую правду.
Вероятно, мне стоило указать ей на то, как она прелестна сейчас, как всегда. Конечно, ей же не пришлось прошлой ночью слушать оглушающие раскаты, издаваемые ею и отцом.
— Я видела, как ты вчера разговаривала с Матье.
— Мы говорили, — подтвердила я.
— И?
— Мы сбежали с вечеринки и занялись неистовым, страстным сексом за одной из пальм. Я беременна, и мы решили назвать ребёнка Рафаэлль, переехать в Италию, купить виллу и выращивать оливковые деревья, чтобы самим делать оливковое масло. Нашим слоганом будет что-то вроде «наше оливковое масло — самое королевское». Мы счастливо заживём простой деревенской жизнью, в то время как ты унаследуешь трон Ваттенголдии.
Её слегка подкрашенные розовым блеском губы заметно сузились:
— Ни капли не смешно.
Из всех её стремлений как дочери монарха, становиться правительницей однозначно не было одним из самых заветных желаний моей сестры.
— На чистоту, Изабель. А ты как думаешь, что случилось? Мы говорили. Он был на удивление славным, но если ты спросишь, была ли это любовь с первого взгляда, то я разочарую тебя. Тем не менее, думаю, я нашла себе нового друга, с которым буду пробираться через окопы эту неделю.
И я почти не солгала. И хорошо ещё, что она не стала вытаскивать из меня его имя, или просто не поняла, что я сейчас говорила о другом человеке. Как неловко было бы сознаваться в том, что я дружила с её будущим мужем? Или, что еще хуже, что планирую встречаться с ним глухими ночами?
— Прошлой ночью я подслушала разговор отца с матерью по телефону. Они определённо выбрали Матье для тебя, Эльза.
Превосходно!
— Он в таком же восторге от данной перспективы, как и я.
Она тихо сказала, жёстко обрамляя каждое слово разочарованием:
— Как и мы все. Вчера вечером Его Светлость познакомил меня с настоящим неандертальцем.
Я чуть не споткнулась на лестнице от такого описания. Что, Прекрасный Принц не был таким уж прекрасным? Невозможно. Его «слишкомность» не допустила бы этого.
Изабель продолжала:
— А он довольно привлекательный, даже когда одет, как попрошайка.
Сначала я впала в ступор. Кристиан — попрошайка? Но потом поняла, что сестра переключилась с одного объекта на другой — на Матье… который всё равно не подходил под то, на что она намекала.
— Ты вообще хоть раз его видела? Ему до Мэтта очень далеко. Если он на кого-то и похож, то на хипстера. И не удивлюсь, есть он ещё и скрытый музыкальный сноб, — я толкнула её плечо своим. — К тому же, он был в смокинге вчера. И много попрошаек, по твоему мнению, носят одежду от кутюр?
На что она ответила:
— Он был бархатный. А ещё он был в кедах.
Я буквально схватилась за жемчуг на моей шее.
— Давай снова найдём его и пристыдим, пока не поздно.
Она надолго замолчала.
— Наследный Принц Эйболенда играет в теннис.
Я крепче сжала жемчуг.
— Господи, Изабель! Куда катится этот мир? — но когда уголки её рта опустились вниз, — прошу тебя, скажи мне, что вчера вы не обсуждали спорт.
Или что-либо ещё, что моя крайне упрямая сестра не одобряла, то есть абсолютно всё, что не было связано с лошадьми.
Тёмные вьющиеся волосы были приглажены за уши.
— Мы и о лошадях говорили.
Как никогда я была рада тому, что не стала участвовать в разговоре раньше. И мне было приятно узнать, что Кристиан, по-видимому, любит лошадей, потому что теперь появилось хоть что-то, что я не одобряла. От лошадей пахнет. В этом я совсем не была принцессой, но ведь это же правда!
— Как же вы перешли от разговора о лошадях на теннис?
Её голос упал до неодобрительного шёпота, тихого, но резкого, пока мы спускались по лестнице:
— Он упомянул, что играл в хоккей. Прямо как я и сказала. Этот человек — неандерталец.
А ещё он согревает тёплое молоко и предлагает не подозревающим принцессам эклеры посреди ночи. Он что, на Человека Года пробуется? Чёртов Прекрасный Принц. Как она не пала жертвой перед его чарами? Действительно, неандерталец.
— Почему ты шепчешь?
Её ноздри раздулись:
— Что, если это не его настоящие зубы?
Я не стала утруждать себя, сообщая ей, что сама сначала решила, что они вставлены.
