Посмотрел на спорщиков Кузьмич и, махнув рукой, подозвал к себе — идите, мол, скажу чего.
Вечером у дома председателя собралась толпа с вилами и прочим подручным инвентарем. Завидев такое, Митрич выскочил из дома как оголтелый.
— Вы чего? Чего тут?
— Правду говорят, что колхоз закрывают?
— Ну.
— А ты чего?
— А я чего? Я как и вы — мэру сказал, а ему хоть бы что! Считает, что от нас отрава идет. Сезонная потрава мяса коровьего, он и думает, что из-за этого люди помирают.
— Да они от водки мрут!
— Ему про это и скажи! Чего здесь-то орать? Мне, думаешь, хорошо от того, что закрывают колхоз? Я работы лишаюсь, а у меня трое детей на шее!
— Мы все лишаемся, только по-разному, — рассудительно произнес Кузьмич. — Говорят, и кошка терпит на печи, и собака под забором. Ты вон завтра с денежками да с паями нашими в город — фить! — и только тебя и видели. А мы тут с голодухи подохнем!
— С какими паями?
— С теми самыми, что потом продашь городским браткам, чтоб они на наши землях бордели устраивали… дома досуга, мать его!
— Да ты чего несешь, Юрий Кузьмич?!
— А ничего! Только не верим мы с мужиками тебе!
— И что мне прикажешь делать в таком разе?
— А давай-ка нам денежный эквивалент паев наших! И тогда можешь закрывать колхоз и что хочешь делать! А нет — силой возьмем!
— Ну бери! Что найдешь — все твое!..
Русского человека о таких вещах, как экспроприация, два раза просить не надо — тут он впереди планеты всей! Разграбили дом председателя за два часа. Его самого избили до полусмерти — хорошо, что не убили. Следователь же приехал только через сутки после случившегося. Понятное дело, что никаких следов не осталось, и никто из колхозников ни в чем сознаваться не спешил. И не потому что ответственности боялись, совсем нет — просто если бы сознались, пришлось бы отдавать награбленное, а это в планы лихоимцев никак не входило.
Только Кузьмич, выходя от следователя, не досчитался среди его сегодняшних посетителей одного человека, который грабил бойчее всех, а теперь спрятался куда-то — Степки-конюха.
Степан же на следующее же утро после ограбления председателя решил отправиться покорять райцентр. Приехав в город, первым делом отправился… конечно, в дом досуга. Деньги жгли карман, и не спустить их на какую-нибудь городскую красавицу было ниже гусарского достоинства.
Явившись в дом досуга, ударил толстой пачкой сотенных купюр по столу перед администраторшей и скомандовал:
— А-ну, подавай мне самую красивую, что тут у вас есть.
Администраторша уже знала, кого пригласить.
Настена явилась в красном кружевном белье — глаз не отвести. Мало того, что сама красавицей была редкой — родительские гены сделали свое, без преувеличения, замечательное, дело, так еще и обмундирование сегодняшнее не позволило пройти бы мимо даже трупу. Молодой, пышущий здоровьем организм Степана среагировал на столь же молодой и здоровый организм Насти, встретились сначала их взгляды, а уж потом и генофонды — да причем между первой и второй встречами ладно, если несколько секунд прошло. Администраторшу чуть током не ударило от соприкосновения двух перезаряженных частиц.
А их било — дай дороги! Причем до самого вечера! Уж так молотило, костей не соберешь. «Уж сегодня-то Настена все денежки до копейки отработает, изъездит ее этот молодец», — злобно перешептывались девахи в курилке. А ей все ничего! Вечером вышла, воды попила — и опять за работу, в «ночное»! Стахановка! Многостаночница!
То-то и вышло, что воротился Степка в родное село к ночи. Кузьмичу не спалось — стоял, повиснув на плетень у своей калитки.
— Где шлялся?
— О, здорово, дядь Юр, чего не спишь?
— Где шлялся, спрашиваю?
— Не поверишь! В городе был! В доме досуга ихнем!
— Ишь ты! Ну и как там? Как шлюхи?
— Зря ты так, дядь Юр! Очень даже справные девицы. Особенно одна — Настька-Машинистка, что раньше в городском суде служила! Огонь! Ммм!
— А слюни-то распустил! Неужели лучше наших?
— Ага!
— Врешь!
— Точно. Женюсь, наверное.
— Чего?! Я тебе женюсь! — замахнулся на парня Кузьмич. — Вон вишь у Маньки свет горит?
— Ну.
— Весь день про тебя спрашивала.
— Ну и чего?
— Чего-чего, дурень! Ступай! Сравнишь! И подумаешь, на ком жениться-то надо!
Много ли парню надо?! Хохотнул, молочка парного испил — и снова в бой, нечего, понимаешь, Настькам всяким уступать! И Кузьмича-старика порадовал, и демографию родного села улучшил. Вот только… как пишут в медицинских справочниках, «география болезни расширялась».
Не знал об этом только Моисей Самуилович. В тот вечер он, как обычно, провожал Катю домой, а по дороге они разговаривали.
— Послушай, — говорил он ей. — Ты такая образованная, рассудительная, начитанная…
— И?
— Никогда не возникало мыслей, чтобы уехать отсюда?
— Куда, например? — Она слушала его, улыбаясь, как слушают родители детей. Это подкупало его в ней.
— Ну например, в Москву.
— А чего тебе там не сиделось?
— Ну…