— Ну вот сам и ответил. Не место красит человека, а человек место. Если человек хороший и… цельный, то неважно, в Москве он или в Озерске, или еще где — любые двери ему откроются. Если с умом подходить к ним. А если иначе — сколь ни пыжься да ни прыгай между городами да весями, толку не будет.
Мойша сделал вид, что немного обиделся.
— Ты хочешь сказать, что я никчемный?
— Дурачок, — она ласково улыбнулась, глядя ему в глаза. Потом встала на цыпочки — он был выше ее — и нежно поцеловала в губы. Соловей запел вдалеке.
Николай Иваныч вернулся домой за полночь. Хотя его подобные ночные возвращения не были редкостью с тех пор, как он занял пост городского головы, сегодня все было иначе — супруга, диссонируя с заведенным распорядком времени отдыха, не спала и поджидала его на кухне при включенном свете.
— Чего не спишь? — осведомился уставшим голосом Николай Иваныч.
— Тебя жду.
— А чего меня ждать? Вопрос какой?
— И очень серьезный. Где ты был?
— И очень глупый, должен добавить. Где я могу еще быть, как не на работе?!
— Известно где, — подбоченилась Зинаида Никифоровна. — В борделе этом своем. Теперь оттуда вообще весь город не вылезает.
Мэр опустил глаза — оправдываться он не любил.
— Даже если и там, то только по производственным вопросам.
— Это по каким же, интересно? Выполняют ли план? Справляются ли с задачами ЦК партии? Может, помочь довелось?
— Что ты ерунду порешь…
— А ничего. Я с женой Ильинского говорила, так он вообще дома ночевать перестал. Я чувствую, и ты скоро тоже…
Повисло напряженное молчание. Женщины обычно в таких случаях начинают плакать, но Зинаида Никифоровна эту дамскую слабость из своей жизни исключила много лет назад — она с титанической стойкостью смотрела на мужа, так, что, казалось, прожигала его взглядом. В конце концов Николай Иваныч сдался первый.
— Ну чего ты от меня хочешь?
— Того же.
— Чего — того же? — холодный пот прошиб городского голову. Так бывало всегда, когда его двухсоткилограммовая супруга намекала на грядущую интимную близость.
— Тоже туда ходить.
— Вот те раз. Это как же понимать?
— А так. Или, скажешь, ты там ни разу не был?
— Был, но по производственным…
— Ладно, хватит, — махнула рукой Зинаида Никифоровна, не желая слушать продолжение его оправданий, тем более, что они были совершенно абсурдными. — Знаю я все, не заливай!
— Ну, допустим, проверил лично на себе пару раз качество оказания услуг. Между прочим, проверка качества по городским МУПам пока еще входит в мои обязанности!
— Эти свои речи можешь оставить для избирателей! А у нас пока еще гендерное равноправие. Мы с женщинами посовещались и решили тоже туда ходить. Таким образом, я тебя ставлю перед фактом…
Николай Иваныч сначала было вскипел, заподозрив малопривлекательную и вообще малонужную ему жену в супружеской неверности, но затем слегка пообмяк и даже улыбнулся. Зинаида Никифоровна явно не ожидала такой реакции от мужа.
— И чего ты лыбишься?
— Да вот представляю, что вы там будете делать.
— То же самое, что и вы… — надменно бросила супруга, но внезапно поняла, о чем говорит городской голова.
— Да? Любопытно, с кем? Сами с собой? Не думаю, чтобы тамошний коллектив вас удовлетворил. Да и потом тогда придется с мужьями разводиться — кто ж захочет с лесбиянками жить? У нас сама знаешь, какое отношение к нетрадиционным ориентациям.
— Ах ты, кобель! — не сдержалась Зинаида Никифоровна. — Это ты специально так все устроил, да? Специально только о себе позаботился?
— Чего ты несешь? Что я устроил? Я городской бюджет пополняю!
— А за счет женщин нельзя городской бюджет пополнять?
— И как ты себе это представляешь? Мужья им зарплаты отдают, пашут на них, а они на честно заработанные будут бордели посещать?! Так?! Да меня мужики с костями съедят за такое! С работы снимут к чертовой матери, а бюджет вместо запланированного профицита вообще в трубу вылетит!
— Да почему?! Почему, я спрашиваю?! Тебе можно, выходит, а мне нельзя!
— Да потому что когда я ебу — это мы ебем. А когда тебя ебут — это нас ебут! Запомни уже раз и навсегда. Ключ, который открывает несколько дверей — хороший ключ. А замок, который открывается любым ключом — это хреновый замок!
— И все-таки это волюнтаризм! Права́ женщин уже во всем мире соблюдают, а вы… Ничего, найдем мы на вас, стервецов, управу, еще как найдем!
— Давай, ищи! Борщ в холодильнике?
— В холодильнике.
Во время ужина Николаю Ивановичу, которому супруга и так порядочно подпортила аппетит, не давала покоя мысль о том, что дом досуга постепенно становится разносчиком заразы. Дураку понятно, что этот новый врач, Мойша, прав. И надо с этим что-то делать. Вот только справится ли Машка, найдет ли источник болезни? Эх, обо всем на свете приходится думать городскому голове. И спрос-то с него больше, чем со всех остальных вместе взятых. И главное, ни отдыха, ни передышки…
Затолкав в себя остатки борща, Николай Иваныч улегся спать. Сделал вялую попытку домогаться супруги — та отказала. И слава Богу, подумал городской голова, одной проблемой меньше, отвернулся к стенке и заснул до самого утра.