— А своему дураку скажи, — продолжала меж тем Настя, — чтобы завязывал со своими походами, а то неровен час… Ну что он там о себе думает? Что из-за его дурости закроют дом досуга? Это ведь источник финансирования городского бюджета, причем, не самый последний. Его значимость для города колоссальная! Пойми, никому не интересно, кто там чем заразился — это личное дело каждого. А в нашей стране, как ты знаешь, общественное всегда выше личного. Потому мы и живем лучше, чем гниющие капиталисты. И тут вдруг все всё бросят и кинутся закрывать доходные, «рыбные» места!
— Боже мой, какую околесицу ты несешь…
— Определить, околесица это или нет можно так. Если основная масса населения это одобряет и поддерживает, значит, это не околесица, а очень даже разумные и здравые суждения. Выйди на улицу, спроси. 101% думает так же, как я. С тех пор, как дом досуга открыли — все изменилось в лучшую сторону. Мужья довольны, жены тоже — никто никому голову не кружит. Деньги целее, чем, когда они их на индивидуалок тратили да на бухло. Подростки счастливы и бюджет, повторяю, лопается от профицита. А мимо вас двоих счастье стороной прошло, вот вы теперь и злобствуете. Расслабься, подруга. Все еще может быть хорошо. Меняйся сама — и весь мир будет у твоих ног!
Катя улыбнулась.
— Ну, Настюха, ты прям как на трибуне…
— А ты как думала? Я в последнее время с экранов телевизоров уж не вылезаю, вот поневоле насобачилась! Так что давай — за нас, за вас и за спецназ! Кстати, заходил тут на днях один спецназовец, так такое со мной вытворял, мать честна́я! Сейчас расскажу, на слюну изойдешь от зависти…
Прокурор выслушал речь Моисея Самуиловича внимательно и не перебивая.
— Итак, — подытожил он, — насколько правильно я Вас понял, речь идет о распространении в городе венерических заболеваний посредством дома досуга?
— Верно.
— Это точно?
— Все пациенты описывают посещение дома досуга как раз незадолго до начала инкубации болезней. Причем, посещение одной и той же… кхм… его сотрудницы.
— Кого именно?
— Настьки-Машинистки.
— Простите, простите. Насти Шишкиной?
— Точно.
— Но ведь она работала в суде, секретарем!
— Я знаю. Оттуда и прозвище.
— Однако, — улыбнулся в кулак прокурор. — И что же, Вы сообщали о своем наблюдении городской администрации?
— Главный врач мэру об этом сообщил, это стопроцентная информация.
— И что же мэр?
— Сказал, что сифилис носит бытовой характер, и распорядился закрыть две столовые, где 15 лет назад его якобы обнаруживали.
— Так, так, и что дальше?
— Дальше ничего. Эпидемиологическая картина никак не изменилась, только ухудшилась. Одновременно с закрытием столовых стали умирать бомжи, которые там столовались…
— Отчего? От голода?
— Не совсем. От спиртного. В столовых им предлагали качественный алкоголь, а в связи с их закрытием они перешли на настойку боярышника, которой и стали травиться.
— Так…
— Мэр решил, что раз отравление пищевое, то виноваты в этом производители пищевых продуктов. Главным производителем был колхоз «Приозерный», который поставлял на городские рынки мясо, овощи, хлебобулочные изделия. Его закрыли. Предприятие по сути разрушено. А картины болезней все те же…
Прокурор подпер голову руками:
— То, что Вы описываете, похоже, воля Ваша, на бред. Разумный человек не в силах поверить, что городской голова, зная о творящемся у него под носом беззаконии, которое, к тому же, причиняет существенный вред здоровью жителей города, бездействует. Вы же понимаете, чем это чревато?
Мойша улыбнулся.
— Я-то понимаю. И мне до недавних пор все это тоже казалось абсурдом. А вчера я встретился с заведующей дома дос…
— Публичного дома?!
Мойша улыбнулся и подивился смелости прокурорских фраз.
— Если угодно…
— А как иначе?! По существу, это и есть настоящий бордель! Назови его хоть дом культуры и отдыха — а он все равно будет борделем! Гнойной язвой на теле общества! — лавры государственного обвинителя не давали хозяину кабинета покоя. Он встал со стула и нервно заходил по комнате. — И что же Вам сказала эта… прости, Господи?!
— Что мэр в курсе, но, поскольку дом досуга…
— Бордель!!!
— Бордель… пополняет бюджет, то вариантов его закрыть нету.
— Уму непостижимо, — вознес руки к небу прокурор города. — Это невероятно! В XXI веке, в стране, занимающей первые места по производству ракет и нефти, продуктов сельского хозяйства и вертолетов, в сердце кладовой страны — на Урале — происходит беззаконие, о котором даже в голливудских фильмах не расскажут! С подачи мэра в городе открывается гнездо разврата, которое, помимо всего прочего, еще и заразу разносит! И никому до этого нет дела! Но нет, господа хорошие, найдется и на вас управа! Спасибо, спасибо, Моисей Самуилович, Вам за сигнал, — прокурор тряс руку Мойши, а тот в душе ликовал — нашелся, наконец, хоть один нормальный в этом городе. — Я возьму это дело на личный контроль и завтра… нет, сегодня же организую прокурорскую проверку по всем фактам, что Вы сообщили. Мы не дадим беззаконию здесь пускать цветы, это я Вам как служитель закона обещаю, не носить мне своих погон.