— Тогда прекратится распространение инфекции, следовательно, можно будет открыть бомж-приемники, они перестанут жрать гадость, можно будет возобновить работу «Приозерного»…
— Серьезно? Это как? Заново все отстроить? Вы хоть знаете, в какой упадок там все пришло после временного приостановления работы? Эти дикари посчитали, что колхоз навсегда закрывается — и на радостях разграбили его.
— Так можно же все восстановить.
— За казенный счет? Сколько это будет мне стоить?
— Мы поможем!
— Ну допустим. А в какую копеечку мне влетит закрытие дома досуга, кто мне скажет? Что я получаю-то от Вас, господа коммерсанты? Копеечные налоги? Да город и без них запросто может прожить, тем более, что воруете и не доплачиваете вы куда больше, чем в казну поступает.
— А как же муниципальные учреждения? Ведь если контракты будут расторгнуты, они по сути останутся без жизнеобеспечения?
— Незаменимых нет, как говорил товарищ Сталин. Уйдете вы — придут другие.
— Кто? На такие цены?
— А я расходную часть сокращу.
— Как это?
— Ну математику же учили в школе, знаете, что чем меньше знаменатель, тем больше дробь. Для других — не для вас — я цены сделаю приемлемыми за счет сокращения расходов бюджета. Ну будет у вас не 40 потребителей из числа казенных учреждений, а скажем,.. 10!
— Это как? Остальные есть не будут?
— А мы их просто закроем. Укрупним.
— Хе, — усмехнулся посетитель. — Я вот, например, две школы и три детских сада обслуживаю. Их-то как закроете? Греха не оберешься.
— Укрупним. Рассуем контингент по другим образовательным учреждениям. Бывали и хуже времена в стране, ничего, переживут. А там, сами знаете, — или ишак или падишах.
— Даа, — протянул визитер мэра. — Вы правда видите в этом выход?
— Конечно. А золотую жилу свою я в землю добровольно не зарою, не выйдет! Ишь какие!
— Что ж, в таком случае, нам не о чем говорить.
— А я и не знаю, зачем Вы вообще сюда пришли. Я изначально был против этой аудиенции. Кому она нужна и к чему приведет?
— Извините, что украл у Вас время.
— Пустяки, — улыбнулся мэр, и посетителю даже на миг показалось, что в его глазах мелькнула тень здравого смысла. Может, он сейчас уйдет, и посетит-таки здравая мыль мэрскую светлую голову — ведь не зря же его всенародным голосованием избрали!
Со спокойной душой покинул он кабинет головы. С надеждой. С такой же надеждой следом за ним вошел Виктор Федорович.
— Значится так, — довольный мэр улыбался и читал как по писаному. — Какие школы и сады обслуживает этот прохиндей?
— 45-ю, 11-ю, сады №2 и 14.
— Закрыть.
— То есть как? — не понял Кузьмин.
— А так. Тебе, что, в первый раз такое делать? Забыл, как мы пять лет назад их пачками закрывали, когда учителям платить зарплату нечем было?
— Ну так то другое время было…
— Времена всегда одинаковые. И сейчас их веление — школы и сады закрыть. Учеников и воспитанников найдешь куда растолкать. Сейчас как раз каникулы, так что у всех образовательных учреждений будет время подготовиться.
— Это понятно, а куда персонал девать? Сократить? Столько мест?
— Есть у меня одно предложеньице.
— Какое? — уставший мозг Виктора Федоровича не до конца понял мэрскую задумку, хотя первое дело первого зама — угадывать пожелания начальства сходу.
— Менять тебя пора.
— В смысле?
— В смысле, а чем они лучше наших с тобой жен?
День для Моисея Самуиловича начался просто ужасно — в его кабинет вошел Витя Акимов. На нем лица не было.
— Что с тобой? — взволнованно спросил коллегу Мойша.
— Ничего особенного. Ночью не спал, на скорой дежурил.
— Ну и как отдежурил?
— Нормально. Один труп.
— Кто? От чего?
— А помнишь, у тебя пациент был, адвокат местный?
— Ну что-то такое припоминаю.
— Острая сердечная недостаточность.
— Да ты что?! А чем вызван приступ?
— Думаю, передозировка лекарств.
— А он что-то принимал последнее время?
— Мы нашли дома только то, что ты ему прописал… Жахнул лошадиную дозу — и привет.
— Ужас какой!
— Ничего особенного. Соображать надо в таком-то возрасте, что после посещения подобных заведений могут наступить самые мрачные последствия.
— У тебя-то как?
— Да ничего, помогает. Вылечился почти?
— Но дом досуга все еще посещаешь?
Виктор улыбнулся:
— Есть такое. Но теперь только, — он достал из кармана пачку презервативов и потряс ими в воздухе.
— Слава Богу, нашелся хоть один сознательный. Да и то, после того, как на молоке обжегся…
Полдня Мойша ходил сам не свой — известие о смерти пациента потрясло его до глубины души. Неудивительно — он не был хирургом, и профессия его напрямую не была связана с человеческими жизнями, а потому подобное известие сразу перешло для него в разряд экстраординарных. В половине четвертого его случайно встретил главный врач и пригласил к себе в кабинет.
— Как дела, Моисей Самуилович?
— Ничего хорошего, Федор Федорович, пациент умер.
— А это тот, адвокат, что ли?
— Вот и Вы уже знаете.
— Никакой беды не случилось. Твоей вины здесь нет.
— А Вы-то почему такой недовольный?
— Помнишь «Приозерный», что мы закрывали?
— Колхоз? Как не помнить? Только не мы, а Вы его закрывали, если быть точным.
— Ну я и говорю — мы… Вот там смерти начались. Вот беда-то.