В Озерске у самого входа в обветшалый и заплеванный аэропорт Мойшу встречал мэр города. Молодой врач был крайне удивлен таким почестям.
— Прошу, — мэр стоял в плаще и шляпе, мокрый от дождя, и держал демонстративно открытой дверь собственного автомобиля.
— Николай Иваныч? Вы?
— А чему ты, собственно, удивляешься? О твоем визите к Генеральному прокурору прокурору местному, а значит, и мне стало известно в ту же минуту. Ты совершил, можно сказать, героический поступок, а страна должна знать своих героев. И на руках носить. Садись, промокнешь.
Мойша прыгнул в автомобиль с улыбкой на лице и чувством легкой подозрительности в душе.
— Через центр, — скомандовал мэр водителю.
— Вообще-то я живу…
— Я знаю, где ты живешь. Ты же, должно быть, на мое место метишь, коль так ретиво взялся бороться за благополучие народонаселения. Вот и должен осмотреть городские достопримечательности…
— Я нет, что Вы! Я не поэтому…
— Ну и дурак, что нет. «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». Поехали через центр, покажу кое-чего.
Они ехали через центр, машина плюхалась в лужи на дорогах, и на душе у Мойши становилось все гаже и гаже. Предсказание отца начинало сбываться, причем в какой-то извращенной форме.
— Смотри, вот бывший дом досуга. Видишь, опечатали уже. Боремся, так сказать, с рассадником разврата и похоти.
— А работницы где же?
— Вся местная полиция во главе с Саяпиным брошена на поиски персонала. Как найдем — привлечем по административке. По уголовке теперь не положено, извини.
— А как же Настя?
— Какая Настя?
— Ну, главным специалистом… кхм… здесь была?
— Ты, должно быть, про свою пациентку Настю Шишкину говоришь? Так она всю жизнь в городском суде работает. И сейчас там, должно быть!.. Я тебе специально это хотел показать. В этой части ты победил. Дом досуга закрыт, казна, конечно, лишится определенного источника, причем очень неплохого… Ну что ж, ничего, жили же до него как-то. Да и потом ты знаешь, в нашей стране много лет уж как нет ничего постоянного. Сегодня закрыли — завтра открыли, по большому счету ничего не изменится.
— А «Приозерный»?
— А, колхоз-то? Ну понимаешь, дорогой, времена такие, сельхозпредприятия дохнут одно за другим. Тут уж я ничем помочь не могу. Мы временно — на сезон — приостановили его деятельность, а эти алкаши все кругом разграбили. Кто ж теперь в этом виноват, что они такие скоты, сами срубили сук, на котором много лет сидели? Сами и виноваты.
— А закрытые школы?
— Ну это как посмотреть. Лето на дворе, душенька. Школы вообще все закрыты. Я не знаю, кому в голову пришло, что мы летом можем закрывать образовательные учреждения. Ты свое-то детство вспомни, ты летом учился?
Мойша злился.
— Значит, решили так обойти?
— А ты как думал? Мы тут по 30 лет работаем, ничего не понимаем, а ты один такой умный — бац! — как снег на голову, и все сразу по стойке смирно встали?! Нет уж, в нашей системе, да будет тебе известно как будущему мэру, рука руку моет. А теперь давай начистоту, как коллега с коллегой, так сказать… Ты решил здесь порядок навести путем закрытия публичного дома. Ну закрыли мы его. И дальше что? Порядок будет? Может, только в твоей епархии — болеть меньше станут. А во всем остальном порядка как не было так и не будет. Никогда причем. Как была твоя Настя шлюхой простой, так ею и останется, так и будет со всем городом спать да триппер разносить! Не место красит человека! Она хоть где может работать и быть проституткой! Как пили они до смерти боярышник свой, так и пить будут! Как умирали черт знает от чего и все равно лезли на те же грабли — так и будут! Пойми — тут одним сторонним вмешательством или мытьем рук с хлорной известью не поможешь. Тут мозги с известью мыть надо. Только не нужно это никому, потому что со стадом с немытыми мозгами — равно, как и руками, и прочими органами — управляться проще. И в какой-то момент не я, а те кто значительно повыше меня, решили так. А я и моя затея — всего лишь продукт их высочайшей директивы!
— Вы хотите сказать, что надо высшее руководство менять?
Мэр расхохотался:
— Ты смотри, аккуратнее, а то попытку госпереворота пришьют, и меня с тобой загребут за компанию! Не это я хочу сказать. А то лишь, что каждый народ имеет тех правителей, каких заслуживает и какие его — как ни крути — устраивают. Иначе давно бы уж волна народного гнева смела и меня, и Рельсына, и всех, кто меж нами, и памяти народной не осталось бы. Народ во всем виноват, его менять надо. Пойми — ему нравится так жить!
— Нравится жить в грязи?
— И в грязи, и в дерьме, и в болезнях. Им тут комфортно, они так ХОТЯТ ЖИТЬ. Скажи, вот ты своей Кате предлагал в Москву уехать?
— И не раз.
— А она что?
— Отказалась.
— Почему?
— Тут ее родина, корни.