— Хе, ну да, родина, корни. Свое дерьмо лучше ихней красной икры. Вот такой логики они все и придерживаются. А менять ничего не хотят — потому что на бога уповают. Сами выдумали его и уповают. Чуда ждут. А пока чуда не происходит, подыхают от сифилиса и от прочих болезней, которые ты решил победить одним махом. Тогда еще заражение мозга победи, и цены тебе не будет. И наградят. Посмертно.
— Это все, что Вы мне хотели сказать?
— А ты что, со мной не согласен?
— Нет, извините. Я не могу так презрительно думать о собственном народе и о той стране, в которой живу.
— Я о твоем народе ничего плохого не сказал.
— Я о русских говорю.
— Нет русских больше. Есть Расея и расеянцы. А впрочем, что тебе доказывать… «Если б молодость знала, если б старость могла»… Вот твой дом, приехали. И вот еще что. Уезжал бы ты отсюда. Отеческий совет.
— Угрожаете?
— Да ну тебя. Начитаются книжек, потом вешают ярлыки всем подряд. Я думал, ты и вправду разумный, а ты… Все, иди, мне на совещание пора. Комиссия меня ждет по твоей милости!
На работе творилось черт знает что — все бегали из кабинета в кабинет и собирали вещи. Катя в слезах сидела в его кабинете.
— Что здесь происходит? — спросил Мойша.
— Сам не видишь? Больницу закрывают!
— Закрывают? А больных куда?
— В Кыштым.
— Так а почему закрывают-то?
— Потому что лечение не обеспечили. Знали, говорят, что в городе сложная эпидемиологическая обстановка, и ничего не предприняли для ликвидации чрезвычайной ситуации.
— Вот это номер!
— А все по твоей милости!
— Так ты же сама хотела!
— А у тебя голова на что? Надо же было додуматься — нажаловаться самому Генеральному прокурору. Я и не думала, что ты в такие высокие кабинеты сразу кинешься.
— Успокойся, пожалуйста, прошу тебя, — Мойша обнял возлюбленную и крепко прижал к груди. — Мы что-нибудь придумаем.
— Что? Что тут можно придумать?!
— Нам надо уехать. Срочно. Я встречался с мэром, он сказал, чтобы мы собирались и уносили ноги. Тебе долго собираться?
— Нет, — она с надеждой посмотрела на него. — Только домой заехать надо.
— Отлично, вызывай такси, я тут кое-что соберу и поедем.
Выбегая из кабинета, он захватил с собой книгу, которая была ему настольной все эти месяцы работы — биографию Игнаца Филипа Земмельвайса. На обложке было написано: «Франтишек Пахнер. За жизнь матерей».
Они с Катей уже входили в вагон, когда на плечо Мойши легла чья-то рука.
— Моисей Самуилович? — спросил сухой официальный голос. Обычно такие голоса не предвещают ничего хорошего.
— Да.
— Пройдемте с нами.
— Я что… арестован?
— Пока задержаны.
В кабинете городского прокурора его начал допрашивать следователь из центрального аппарата МВД, приехавший вместе с прокурорской проверкой.
— Моисей Самуилович, у нас к Вам появился ряд вопросов, на которые ответы хотелось бы получить безотлагательно, если возможно.
— Слушаю Вас.
— Скажите, как получилось, что в городе начали разноситься с какой-то космической скоростью заболевания, передающиеся половым путем?
— Я ж уже говорил — виновником этому стал дом досуга…
— Давайте будем называть вещи своими именами — бордель. Так?
— Так.
— И его клиенты стали, разумеется, обращаться к Вам как к санитарному врачу, так?
— Именно.
— И Вы..?
— Начал их лечить, разумеется.
— Нет, я имею в виду Вашу гражданскую позицию.
— Я сообщил главному врачу.
— Письменно.
— Нет, устно.
Следователь хохотнул.
— Ну кто же в наше время устно что сообщает? Вы прекрасно знаете, что о таких вещах надо предупреждать письменно, тогда Вам обязаны будут отвечать под страхом ответственности, установленной законом.
— Я не знал.
— А это что? — собеседник потряс в руке заявлением Мойши в адрес Генерального прокурора. — Все вы прекрасно знаете… Итак, продолжим. Значит, письменно Вы главному врачу не сообщили. Согласно его показаниям, Вы действительно обращались к нему с претензиями о каких-то странных инфекциях непонятного происхождения. Он, по большому счету, не врач, а номенклатурщик — он сразу обратился к мэру. Мэр, памятуя о том, что 15 лет назад в городе была эпидемия бытового сифилиса, распорядился закрыть их тогдашние разносчики — столовые. Лишенные дешевого алкоголя, от настойки боярышника, употребляемой внутрь, стали умирать завсегдатаи столовых — граждане без определенного места жительства. Так? Так. Вы как санитарный врач, будучи в состоянии определить причину смерти, опять-таки ничего не сообщаете ни главному врачу, ни мэру. Мэр в панике — бомжи дохнут как мухи от пищевого отравления, а источник заразы определить нельзя. Он с перепугу закрывает колхоз. Тамошние работники на радостях устраивают погром и едва не убивают председателя, обвиняя его во всех смертных грехах. Так?
Мойша спал с лица.
— Выходит… Вы что, меня обвиняете во всем, что случилось?
— Боже упаси, я ни в чем Вас не обвиняю, я пытаюсь докопаться до истины.
— Если так, то спросите местного прокурора — я и к нему тоже обращался по поводу закрытия борделя!