— Делегируй Степанычу, чтоб девайс с трактора на МТС принес, будем дефектоскопию делать… Сублимированное топливо сегодня юзайте всей бригадой, дэтэшка кончилась… Паблисити вывесили в красном уголке последний мессидж председателя…
И так далее.
И вот в один прекрасный день, по традиции принимая урок своего умудренного опытом и разумом учителя, Мисима обратил внимание на использование им в разговоре жаргонизмов.
— Да бубу он пэцает!.. Пусть трясется!.. Давай пойдем,.. — говорил кому-то Кэзуки-сан по телефону. Заинтересовался Мисима новыми словечками из богатой и колоритной речи нового друга и наставника.
— Что значат все эти выражения, что говорил ты сейчас, о, учитель?
— В заточении за правду и справедливость провел твой учитель несколько лет, будучи юнцом. — «Да я на малолетке за гоп-стоп чалился». — Там обучили меня мои мудрые учителя тем словам, что словно щит огораживают твою тонкую душевную организацию от негативных воздействий окружающей среды. — «Там на фене ботать и насобачился, чтоб мусора́ не вкуривали, за что базар».
— Не будут ли резонировать фразы эти с тем интеллектуальным образом, что вырабатываешь ты во мне? А перенять мне их придется — как ни крути, — ибо принцип следования учителю во всем я свято усвоил…
— Думаю, что фразы эти будут только к лицу такому славному воину, как ты. Ибо нет среди окружающих тебя нечестивцев тебе достойного, а в отсутствие меж ними понимания смысла сказанного тобою будут они и этому рады как манне небесной.
О, как много смысла в этих словах, подумал Мисима, осушая кубок с саке за здоровье своего учителя. И следующим же днем стал бросаться столь быстро полюбившимися ему выражениями, подчас употребляя их ни к селу, ни к городу.
— Мисима-сан, сегун велел на подработку в выходные выйти…
— После его недавнего демарша насчет премии трясет Мисима-сан на работу, — горделиво отвечает самурай.
— Мисима-сан, не стану я управлять машиной, что не починил ты в свое дежурство!
— Трясись, — бросает он походя, оставляя собеседника с непониманием в душе и огромной дырой в сердце.
— Мисима-сан, сдавай деньги на подарки на Новый Год! — требует главный бухгалтер Игорь Юрьевич.
— Бубу пэцайте, Игорь Юрьевич…
— Чего?
Осерчал Мисима-сан — экий безграмотный гайдзин, с первого раза не понял. И стал с остервенением повторять излюбленную фразу, многократно опробованную на Азэми и приводившую ее завсегда в какой-то животный трепет перед мужем.
— Бубу пэцайте… бубу пэцайте… бубу пэцайте… бубу пэцайте…
Не знал храбрый самурай, что Игорь Юрьевич те же университеты проходил, что и наставник его, а потому понимал язык, на котором сейчас с ним разговаривали. А также обладал властью, и мог наказать бесстрашного Мисиму рублем. И так и поступил…
Без премии пришел Мисима-сан домой. По взгляду его Азэми давно научилась понимать, что у мужа неприятности. Но потеря некоей суммы йен не столь печалила поэта, как печалило его непонимание — ведь он нес разумное, доброе и вечное… Отчего же так невежественны люди, что не увенчалось его начинание успехом?..
Однажды Мисима решил попить чаю. Однако, что для самурая чай? Ведь не просто напиток или времяпрепровождение. Это — целая церемония, о которой он так много читал в любимой книге любимого автора. И потому решил самурай осуществить ее в стиле, подобающем достойному.
Отыскал в одной из старых газет, что обыкновенно Азэми складировала на балконе, рецепт зеленого чая для чайной церемонии в китайском стиле (плохо понимая различие между японской и китайской церемониями), который гласил:
«В фарфоровой ступке или другой не окисляемой посуде растереть до состояния тончайшей пудры 100–120 г зелёного чая. Полученный порошок засыпать небольшими порциями в разогретый до 50–60℃ маленький заварочный чайник на две небольшие чашки, сопровождая каждую порцию несколькими каплями горячей воды и взбивая настой специальным бамбуковым венчиком-кисточкой. Всего на данную норму заварки используется 2–3 ст. л. кипятка.