Улыбнулся Мисима — он знал и верил, что поступок его все-таки получит одобрение у начальства. Председатель не солгал — три дня спустя состоялось месячное собрание, на котором о бригаде Мисимы на МТС было сказано отдельное слово.
— Сорок восьмая бригада шоферов и механизаторов, — вещал Федор Степанович, — особо хорошо зарекомендовала себя за этот месяц. А потому в полном составе получает премию в размере оклада!
Мисима просиял так, что слезы радости появились на его глазах. Подчиненные посмотрели на него с таким уважением и восхищением, с которым не смотрели никогда. На несколько секунд их охватила непередаваемая гордость как за начальника, так и за себя самих — ведь всем известно, что начальника делает команда, что слава сегуна зависит от поведения и храбрости в бою воинов его, что каждый народ имеет такого правителя, которого заслуживает. «Вот оно, заслуженное признание», — не без оснований подумал Мисима… Поистине, не каждый начальник за всю свою трудовую биографию удостаивается таких взглядов от своих верных подданных.
Но уже в следующую секунду гримаса недоумения и злобы озарила лица всех тех, кто еще несколько времени назад излучал такую радость и жизнелюбие.
— Можете же, когда хотите, — говорил председатель. — То, что сделала за прошедший месяц 48-я бригада есть пример трудовой доблести… И потому всем бригадам механизаторов и шоферов увеличивается месячный план. Новые нормировки уже готовы, завтра всех милости прошу в бухгалтерию материального стола для ознакомления…
Закончилось собрание, и все разошлись. И лишь Мисима со своими воинами остался в актовом зале правления. Молчал храбрый Мисима, понимая, что от судьбы не уйдешь…
— Что с тобой? — спросила Азэми, разглядывая багровый синяк под глазом мужа.
— Упал, — потупив взор, ответил Мисима-сан.
— На больничный?
— Конечно. Куда я с такой рожей?
— Эх, козел… И плакала премия! Да чтоб ты сдох!..
Бросив тряпку на пол, Азэми покинула прихожую. И только ее недовольные всхлипывания донеслись из комнаты спустя несколько минут. Мисима еще потоптался на месте некоторое время, а потом плюнул и тоже ушел — саке, не то, что непутевая жена, подумал он, оно не предаст самурая и в самую трудную минуту.
Однажды Мисима решил повысить свой словарный запас. Причиной принятия такого решения стало нарекание, полученное от Азэми.
— Господи, — выкрикнула она во время очередной семейной ссоры, — да мне с тобой в приличном обществе стыдно появляться, ты же двух слов связать не можешь!
— Чего это я не могу? — возмутился было Мисима, но тут же поймал себя на мысли о правильности сделанного ею замечания. — Все я могу.
— Ну вот что например? Ты хоть понимаешь, что такое саммит, брифинг, конвергенция? И я уж с тобой с дураком вся комплексами пошла…
Значения этих слов, конечно же, были Мисиме не ясны. Но и Азэми здесь допустила одну большую ошибку — ведь прежде, чем приниматься за изучение слов иностранных, не мешает выучить свой родной язык. Глобального же значения этой ошибки она сразу не поняла…
И во многом благодаря этому Мисима под ее чутким руководством принялся повышать свой культурный уровень. По итогам недели он уже знал и про брифинг, и про конвергенцию, и про конгломерат. Азэми учила его новым, доселе неведомым словам с чувством глубочайшего морального удовлетворения как оттого, что у нее наконец появилось более или менее интеллектуальное занятие (по сравнению с приготовлением борщей или посещением никчемных гостей), так и оттого, что новый великовозрастный ученик делает успехи в освоении лексического материала.
— Вот смотри, Хираока, — говорила Азэми, обращаясь к нему по имени, сидя с ним рядом вечером у телевизора за просмотром новостей, — вот эти бандиты это экспроприаторы.
— Кто?
— Экспроприаторы.
— Почему? Они ж грабители!
— Потому и экспроприаторы. Отъем добра называется у культурных людей экспроприацией, а тот, кто это делает — экспроприатор.
— Гы, — в подобострастной улыбке зашелся Мисима. Порадовало его новое слово.
Ночью, уединившись с Азэми в спальне, он вновь получал очередной бесценный урок лингвистической грамотности.
— Вот то, что ты постоянно меня хочешь, что означает?..
— Да хрен его знает… Яйца гудят…
— Неправильно. Это значит, что у тебя повышенное либидо.
— Это точно, — довольно заулыбался Мисима, плохо понимая значение только что произнесенного слова. — Оно у меня точно повышенное.
Критическим взглядом окинула мужа Азэми.
— Дурак, — отрезала она. — Это не то, что ты подумал. Либидо — это повышенное сексуальное влечение.
Мисима сделал возвышенно — одухотворенное лицо. И хоть он так и не понял разницы между тем, что сказала она и что сказал он, но только примерка такой внешности могла обеспечить ему нормальный финал полового акта.
Следующим днем, бродя с Азэми по базару, Мисима остановился у лотка с овощами.
— Надо вон ту капусту взять, на салат хорошо идет…
— Ох, Хираока ты мой, — тяжело вздохнула Азэми, улыбаясь. — Это правильно называется брокколи…
— И вон ту траву еще зеленую…
— А это кресс-салат…